Книга Жена тёмного бога, страница 164 – Элис Айт

Вчера мы думали, что нам придется сражаться с армией людей. Бейхар натравил бы на столицу драконов, однако они вряд ли стали бы зверствовать – как и сказал Веласко, это все-таки был их город, который их кормил, в котором они жили и знали каждую улочку. Барайшатцы же с удовольствием по камешку развалят город, который два века принадлежал семье предателя, отвернувшегося от султана и улетевшего создавать собственное государство.

Иначе говоря, у простых жителей стало еще меньше шансов выжить в предстоящем бою. И большинство это понимало. Лишь единицы дураков верили, что Хашим покарает младшего брата, уничтожит дроу и больше никого не тронет. Ему же надо кем-то править, верно?

Когда они поймут, что ошиблись, будет уже слишком поздно.

Хашим не упустит возможность сжечь ненавистных дроу, пусть хоть пол-Сенавии при этом превратится в пепел. Я была согласна с Аштаром в том, что первый принц мог получить в помощь от Барайшата сотню драконов только при условии, если Сенавия превратится в придаток султаната. Хашим терял родину, в которой мог стать единоличным правителем. Однако, когда Берзан наконец перестанет быть угрозой, можно спокойно разворачиваться к нему спиной и идти завоевывать другие земли – Таллию, Илаву, да хоть далекий Сетуай – и править всем континентом.

Ради такого торта стоит отказаться от хлебной лепешки.

Горелой, втоптанной в грязь лепешки.

Солнце на лазурном небе сегодня светило так жарко, как и положено в один из лучших летних деньков. Во дворцовом парке отчаянно пели на все лады птицы. На каменный зубец возле меня сел яркий попугай с малиновой головой и кобальтовым оперением. Повертев головой, он приоткрыл крупный клюв, издал мелодичную трель, шумно вспорхнул крыльями и улетел поближе к деревьям.

Природе было совершенно плевать на то, какая вот-вот разыграется трагедия, и это создавало в душе диссонанс, наполняя сердце дополнительной горечью.

Я еще раз внимательно осмотрела панораму города. Неподалеку раздались голоса – мимо прошел Хведер в компании примерно десятка человек, одного светлого эльфа и пяти дроу. Все были магами, хотя и одаренными в разной степени. Трое мастеров из хелсарретской резиденции соседствовали с поваром Гассара, тем самым, который готовил кофе в насланной Аштаром тьме, и еще парой недоучек из обители, нашедших работу у бывшего короля.

С огромным удивлением я увидела среди них палача. Мне казалось, его голова окажется на копье сразу после Гассаровой, и если бы это случилось, то я бы даже не стала осуждать Аштара за жестокость. Тот, кто на протяжении месяцев пытал предводителя темных эльфов, калеча его и заживляя раны, чтобы искалечить вновь, заслуживал такой участи.

Я ощутила острый укол совести. Значит, Аштар сдержался и не стал мстить. Мне следовало думать о нем лучше.

Палач заметил, что я на него смотрю, и стыдливо спрятался за татуированным талланцем-друидом из королевской гвардии, который выжил в сражении за дворец и среди первых присягнул Элаю. Сосед – высокий белокурый и потрясающе красивый светлый эльф – проводил его озадаченным взглядом. «Специальность» у эльфа оказалась специфической – он следил за королевскими садами и парками, то есть, по сути, работал садовником. Но его врожденное умение управлять силами природы могло нам пригодиться.