Книга Второй шанс Доктора. И вас, Драконы, вылечу!, страница 80 – Дианелла Кавейк

На крыльце стояла Люсия. Бледная, растрепанная, прижимала ребенка к груди. А тянул ее за руку — кто бы вы думали? Наш дорогой Гена. Цел, орел. И, видимо, очень хочет, чтобы я повторила свой прием с коленом.

— Уберите руки от моей пациентки! — рявкнула я.

Гена обернулся. Он все еще держал Люсию за локоть, но уже с долей сомнения. И с долей сомнения, потому что он сначала не узнал меня. А потом, как узнал…

А когда Гена узнал меня, то он не был счастлив, но и отпускать Люсию не торопился. Я бы даже сказала, что его намеренья удержать ее явно укрепились. Этот шарлатан в белом халате держал Люсию за локоть. Люсию. Женщину, у которой совсем недавно родился ребенок. Прямо у меня на столе. Под моим контролем. Под командованием Освальда. Слава богам, все прошло хорошо. А теперь эта женщина, с новорожденным в руках, стояла на одной ноге, пытаясь вырваться. И явно плакала.

— Какая встреча! Неужто ты уже соскучился? — я захлопала ресницами и переступила дорожку, где начинала моя территория. Моего дома.

— Ты что еще тут забыла, девка? — раздраженно рыкнул Гена, не глядя даже. На лице — знакомая смесь пренебрежения и омерзения. А Люсию отпускать он не спешил. Не торопился ни капельки. Даже, когда я уже оказалась близко. Он вообще меня ни во что не ставит!

— Она мой врач! — вдруг выкрикнула Люсия. — И отпусти меня уже! Оставь меня и моего ребенка в покое.

Я приподняла бровь. О, так я уже врач. Официально. До этого я, конечно, была просто старой девой, которой срочно нужно «мужика», желательно постарше и богаче. А тут — прогресс, признание, доверие. Неплохо, Люсия. Мы любим, когда люди развиваются. Пускай и переобулись в воздухе, но зато переобулись.

И я уже перестала быть тем, кому нельзя доверять. И даже сама Люсия как-то изменилось. Раньше она не особо отстаивала свою свободу, а тут прямо вцепилась клешнями.

— Врач? Не позорь меня и пошли домой! — рявкнул Гена. От злости его аж трясло.

Я подошла ближе. Вцепилась в руку, которой он удерживал Люсию.

— Отпустите мою пациентку. У нее ребенок. И ей нельзя волноваться, — потребовала я абсолютно недобрым голосом. И ему эта ситуация аукнется, поскольку у меня была защита, слава богам. Так что Гена зря вознамерился шутить со мной.

— Все ей можно! — чуть не завизжал он. — Беременность — не болезнь. Через нее все проходят. И живы! Я ее муж! Имею полное право требовать, чтобы пошла домой!

Муж. Ага. Как же. Где ж ты был, «муж», когда она рожала в крике и поту, с раскрытием в девять пальцев и пульсом под сто шестьдесят? Где был ты, когда я держала ее руку, а Освальд с трясущимися пальцами перерезал пуповину? Где ты был, когда она кричала, что не выживет?

И помощь бедняжка требовала в полном одиночестве, при этом имея мужа-врача, который мог бы спокойно предоставить условия для рождения его ребенка. Хотя… даже слава богу, что он ничего не сделал. Учитывая его навыки — ребенок скорее всего бы не смог выжить.

— О, так ты только очнулся, Гена? — я склонила голову. — Когда Люсия рожала и орала — ты был занят важными врачебными делами?

Он покрылся пятнами. Очки запотели от частого и горячего дыхания. Глаза нервно заметались, лысина вспотела. Ничего себе, как он сильно разнервничался.

— Ты, тварь, не лезь, — рыкнул он и дернул Люсию на себя.