Книга Хозяйка тёмного эльфа, страница 102 – Элис Айт

Гашишшин слабо помотал головой.

— Я из орденской резиденции в северных провинциях. Меня в Тайезе в то время не было. Но, – он поднял ладонь, останавливая меня, потому что я уже сердито встрепенулась, – кое-что знаю.

— Говори, да поживее. Мое терпение не бесконечно.

Я опять немного приврала. Терпения у меня хватало, а вот богиня, к сожалению, терпением не отличалась. Уже начинала кружиться голова – верный признак того, что расплата за колдовство приближалась ко мне на всех крыльях.

— Вряд ли для кого-то секрет, что орден существует в Сенавии во многом благодаря тому, что король закрывает на нас глаза, – признался осведомитель. – А происходит это потому, что королевская династия прибегает к нашей помощи. Мы, в свою очередь, обязались никогда не покушаться на ее представителей, в том числе человеческих жен короля и так далее. Разумеется, король и его наследники не рискуют приходить к нам сами. Передачей приказов занимаются особые доверенные люди. К сожалению, я не достиг в ордене настолько высокого положения, чтобы знать их имена или хотя бы лица. Но мне известно, чей слуга встретился с гашишшинами в тот день, когда орден получил приказ на зачистку семьи ан-Сафат.

— И чей?

— Первого принца Хашима.

Я нахмурилась. Ниса визжала бы от счастья, услышь она это. И дракон, который якобы летал над нашим поместьем в ту ночь, укладывался в эту мозаику, и Аштара теперь продавать никак нельзя – кто же еще сможет отомстить дракону, если не тот, кого прозвали их Погибелью?

Меня же в получающейся картине многое смущало. В первую очередь то, что ответ я получила ровно такой, какой нужен обители. Он связывал нас с Аштаром еще сильнее, чем раньше, ведь даже постель далеко не так хорошо объединяет людей, как месть одному и тому же врагу. А самое главное – зачем Хашиму избавляться от моего рода? Отец, а до него дед были достаточно благоразумны, чтобы держаться подальше от политических интриг, тем более придворных. Может, первого принца беспокоило, что род ан-Сафат контролирует торговлю большей части сенавийского кофе? Так Хашим никогда не интересовался купеческими делами, он воин, а не барышник. Да и кофе в Сенавии пьют не только сенавийский. Атликийский, конечно, дороже, потому что приходится везти морем, но все равно вполне может составить конкуренцию нашему.

Ни одной, даже половинки причины я не могла придумать, зачем Хашиму все это затеивать. Неужели мне опять что-то неизвестно? Неужели придется до конца жизни искать нити, поднимать прошлое, ввязываться в интриги? Я не могла мстить тому, в чьей вине настолько сильно сомневаюсь.

— Это все, что тебе известно? – уточнила я. – Нет никаких подробностей, о которых ты умолчал или не посчитал важными?

— Мелевин, – задумчиво произнес гашишшин. – Так тебя зовут, верно?

— Да.

— Есть деталь, которая может тебя заинтересовать. В заказе было оговорено, что ни в коем случае нельзя трогать Мелевин ан-Сафат.

Еще лучше. Этот кусочек мозаики уже вообще никуда не влезал…

— Это всё, – осведомитель попытался подняться, но получилось лишь со второго раза, и то он покачивался, даже держась за ствол ближайшей сосны. – Если кому-то и известно больше, то только главе столичной резиденции и самому Хашиму. Остальные почти наверняка слышали только обрывки разговоров, как я. Теперь я могу идти?