Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 65 – Резеда Ширкунова

Он торопливо нацарапал адрес и отдал дворецкому, который передал его Покровскому. Мы оба поняли, что хозяин начал заранее набивать цену на завод.

Андрей Александрович сделал вид, что не заметил перемены настроения хозяина и невозмутимо произнес:

— Вы можете показать нам не один завод. Нам подойдут и крупные здания. Мы посмотрим все, к тому же я договорился о встрече с господином Завьяловым, он тоже обещал помочь. Думаю, мы обязательно выберем что-нибудь подходящее.

После этих слов господин Хитрово заметно занервничал, но Андрей Александрович, поднимаясь, напоследок сообщил, что если нам что-то приглянется, мы обязательно заедем и сообщим о решении.

— В любом случае, ваше благородие, заходите. Возможно, я смогу подобрать что-то другое.

Барон выдержал драматическую паузу, заставляя Юрия Богдановича еще больше нервничать, затем произнес:

— Хорошо, мы обязательно заедем.

С этими словами мы покинули усадьбу и сели в карету.

Третьего дня* — устаревшее слово, которое означало «позавчера».

Логика употребления: сегодняшний день — первый, вчерашний — второй, позавчерашний — третий.

Анна

Завод, о котором говорил хозяин земель, приютился в стороне от столбовой дороги, словно покинутый всеми, и наши поиски пока были тщетны. Мы остановились, решив обратиться к крестьянину за помощью в поисках.

— Если вы, барин, о заброшенной смолокурне, так она вон там, за лесочком, — махнул он рукой в нужном направлении.

— Смолокурне? — переспросила я, не совсем понимая.

— Да, барышня, тут смолу древесную добывали, — пояснил мужчина, словно несмышленому дитя.

— Благодарю за подсказку, — кивнул барон и кинул крестьянину медный кружок. Тот, согнувшись в глубоком поклоне, посторонился, пропуская нашу карету.

Покинутый смолокуренный завод являл собой картину глубокой печали. Когда-то здесь бурлила жизнь, из труб вырывался дым, а воздух был пропитан резким ароматом сосновой смолы. Теперь же лишь обветшалое кирпичное здание, с провалами пустых окон, скорбно напоминало о былом величии.

Дикий лес, подобно неутолимой стихии, наступал со всех сторон, поглощая территорию, некогда занятую промышленными постройками. Деревья и кустарники яростно отвоевывали каждый клочок земли, возвращая себе то, что было отнято.

Тишина, нарушаемая лишь тоскливым свистом ветра и тревожными криками птиц, сковала территорию. Она казалась оглушительной после той какофонии звуков, что когда-то наполняла это место. Теперь здесь можно было услышать лишь призрачное эхо прошлого — воспоминания о трудившихся здесь людях, о несбывшихся планах и потерянных надеждах. А ведь большинство работников наверняка были единственным кормильцами в больших семьях.

— Печальное зрелище! — вырвалось у меня, когда я окинула взглядом унылый пейзаж. — Может, заглянем внутрь?

— Думаете, стоит? — засомневался Андрей Александрович.

— Раз уж приехали, нужно осмотреть все как следует! — твердо ответила я.

— А вы как считаете, Феофан Алексеевич? — обратился барон к старосте.

— Ваше благородие, я думаю, Аннушка права. То, что мы видим сейчас, не так страшно, как может показаться. Если набрать людей, территорию можно быстро привести в порядок. Главное — понять, что внутри.

— В таком случае, идем.

Дверь оказалась не заперта. Покровин толкнул ее, и мы оказались внутри. Редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь грязные, разбитые стекла, освещали пыльный цех и горы мусора, оставленные временем. Земляной пол пророс густой травой, но на удивление, черной плесени я не заметила. Видимо, крыша все же уцелела, и это не могло не радовать.