Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 75 – Резеда Ширкунова

— А ты знаешь, что девка была в кабинете самого господина графа? — спросил незнакомец.

— Что там делать глупой девице? — удивился губной староста, но незнакомец ничего ему не ответил.

Затем голоса стали удаляться, а я боялся вылезти из-под кровати и незаметно заснул.

— А холодный дом, да еще и нетопленная печь сделали своё черное дело! — тяжело вздохнула я.

— А ведь заграничные-то не дремлют, Аннушка, — задумчиво произнёс Покровин и тут же спохватился. — Прошу прощения, сударыня!

В ответ я улыбнулась, и все же мне было бы приятнее, если бы Андрей всегда меня так называл.

После этого разговора пролетела неделя.

Через три дня мы заберем формы и начнем выпуск первых свечей. Сначала думала, что не дождусь, но время пролетело так быстро, что, проснувшись утром, я поняла, что второе ноября 1721 года станет для меня счастливым билетом в светлое будущее! Как ни странно, оно совпало с еще одним важным событием. В этот день Пётр I принял титулы «Петра Великого», «отца Отечества» и «императора Всероссийского».

Анна

Мы успели! Все заказанные стеариновые свечи были надежно уложены в ящики и отправились в путь вместе с нами. Правда, мы ехали только до Москвы, а вот наш груженый воз — прямиком в северную столицу.

В возке* нас сопровождала Лидия Гавриловна Петрова. Генеральша, ныне вдова, согласилась составить мне компанию в поездке до Москвы. Уговаривать ее почти не пришлось, тоска одиночества, видимо, опутала ее в стенах огромного дома. Она являла собой оживший осколок ушедшей эпохи: безупречная осанка, строгий костюм из добротной ткани и неизменная нитка жемчуга, льющаяся по шее, словно застывшие капли лунного света. Седые волосы были уложены в безукоризненную, строгую прическу, волосок к волоску, а в ушах мерцали скромные серьги с зелеными камнями, похожими на застывшие слезы. В ее глубоких, серых глазах читалась не только мудрость прожитых лет, но и какая-то тихая, невысказанная печаль, словно тень давней утраты.

Всю дорогу она хранила молчание, лишь изредка бросая взгляд на бесконечные поля и леса, запорошенные серебристым снегом. Москва, город, который она покинула много лет назад, встретил ее холодно и безразлично. Я хотела заговорить с ней, но чувствовала, что ее мысли блуждают где-то далеко, в прошлом, где остались ее муж, ее дом и ее прежняя, счастливая жизнь.

Еще в Костроме мы с Андреем Александровичем решили, что пора перестать тратить деньги на меблированные комнаты и осесть где-нибудь. Он и предложил нам свой дом, расположенный на Большой Дмитровке. По соседству высились особняки родовитых дворян Шереметевых и Бутурлиных — те самые бояре, к которым принадлежала моя прабабушка. Смысл брать с собой Егорку я тоже не видела, ему с дядюшкой будет удобнее, он у него будет бегать по мелким делам, глядишь научиться у взрослых нужному ремеслу. Парень он смекалистый, все схватывает на лету, а как подрастет, возможно заберу к себе.

По дороге к особняку господина Покровского Лидия Гавриловна лишь изредка комментировала увиденное, но в каждом ее слове слышалась легкая ностальгия. Она вспоминала старую Москву, тихие улочки, уютные кофейни и доброжелательных людей. Сейчас же, как она заметила, город стал шумным, суетливым и чужим.

«Да, — подумала я. — Интересно, как бы отреагировала эта вдова, если бы хоть на миг очутилась в современной Москве?»