Книга Землянки для вымирающей расы, страница 2 – Катарина Гросс

— Ага, покромсала на куски и по частям вынесла на мусорку, — также иронично ответила подруга. — Не боись, убить не убила, но врезала знатно и его Любочке досталось, — со злорадством пояснила Ада. Рука у нее тяжелая с детства. От грузинского деда подруга унаследовала, кроме вспыльчивости, еще и крепкое телосложение.

— А разгромила все здесь зачем? — с жалостью спросила я.

— Злость выместила, не удержалась, — не раскаиваясь ответила она. В ответ я лишь покачала головой. Она всегда была такой эмоциональная, не сдержанная, точно обжигающий огонь, который мог за секунды из маленького огонька разгореться во всепоглощающее и всеразрушающее пламя. — Тебе легко, ты как ледышка, никогда не влюблялась, ты не знаешь, что чувствуешь, когда предают. Иногда завидую тебе в этом, — уже более спокойно печально ответила она.

Другая, может быть уже, обиделась бы за ее слова, но я слишком хорошо знала подругу. Она всегда была остра на язык иногда даже через чур, но зла мне никогда не желала и хоть и соответствовала высокому званию стервы, которым ее не редко награждали, но по отношению к близким она была добрым и чутким человеком. Ее напористость и даже наглость скорее были средством зашиты.

Ада протянула ко мне руки, и мы обнялись. Палитра ее эмоций могла меняться со скоростью гоночного болида, поэтому начав рассказ о несправедливости жизни в гневе и печали, к концу повествования она уже могла пребывать в восторге от будущих перспектив и заряжать всех вокруг радостью и позитивом.

Сейчас крепко сжав меня в объятиях и уткнувшись своим носом мне в шею, она выпускала всю свою боль, что еще осталось и не покинуло ее душу после разгрома квартиры.

— Гелька, не обижайся на меня, — подняла она свои темно-карие глаза с длинными черными ресницами.

— Я и не обижаюсь, может и хорошо, что еще никогда не влюблялась? На тебя посмотрю еще и решу навсегда девственницей остаться, — улыбнулась я ей.

Как так получилось, что в свои двадцать четыре у меня еще ни одних серьезных отношений не было, не знаю. Никто не заинтересовал меня до такой степени, чтобы я смогла по настоящему увлечься, дальше симпатии не заходило. Уж с кем только Адка меня ни знакомила, все не то. То внешне не нравился, то характером не походил, а то и вовсе не моего поля ягода была. Я ждала от отношений каких-то чувств на грани, эйфории, но этого со мной так и не случилось. Точно, что Снежная королева.

— Ты что, не смей так думать! Я еще хочу на твоей свадьбе напиться и зажечь так, чтобы в старости вспоминать могла и внукам рассказывать, как их бабка отжигала! — стала возмущаться она. — Знаешь, есть у меня на примете один экземпляр.

— И когда это ты только успеваешь эти экземпляры примечать? — перебила я ее.

— А как же! Я как в старом мультике: «Одну ягодку беру, на другую смотрю, третью — примечаю, а четвертая — мерещится…», — улыбаясь, ответила она мне. — Всегда нужно, чтобы был запасной вариант, — на это я только опять покачала головой, потому что она не исправима. Такой неунывающей может быть только она. Иногда мне кажется, что ее ничто не сможет сломать, она всегда умела найти точку опоры и начать все с начала. — Предлагаю отметить мое освобождение еще от одного козла походом в клуб. Оттянемся, потанцуем, — как обычно, быстро позабыв про свои несчастья, предложила она.