Книга Фон-барон для Льдинки, страница 117 – Анна Аникина

— Выходит, они нас срисовали всё-таки!

— Но не выгнали же. Кормят. В конце вечера торт будет. А этот Павел и правда отличный мужик. У него тут на кухне порядок даже круче, чем на боевом корабле.

Алекс купался во всеобщем внимании и любви. Все, кто пришёл сегодня на его праздник - его семья. Безусловно родные люди.

И радостно было, что дед Витал с бабушкой Майей тоже здесь. Дед шутит, рассказывает какие-то истории, которых знает, кажется, миллион. Только иногда вдруг задумывается, вспоминая правильное русское слово. Тогда ему на помощь тут же кидается Алиса, угадывая не всегда точно. И все вокруг смеются и никто не обижается.

Мама с папой снова танцуют вместе. И они с Тори тоже танцуют рядом с ними. Его Льдинка прекрасно двигается. Такая нежная и искренняя. С неё наконец сошло оцепенение многих трудных одиноких месяцев. И можно отдать душу за ощущение хрупкой девичьей фигуры в его руках. За запах её волос. За смех. За искры в необыкновенных глазах.

И не хочется думать про предстоящие расставания. Хочется чувствовать это горячее счастье.

Фразу "Перед смертью не надышишься" Тори осознала, только когда увидела огни последнего вагона поезда Москва—Санкт-Петербург. Алекс и Игорь уехали в училище. А она не успела надышаться. И начувствоваться тепла и нежности. Дышать стало невозможно без него, будто воздух весь уехал вот прямо сейчас в северо-западном направлении.

Теперь они увидятся в конце сентября. Для этого нужно многое сделать. И чтобы совпали многие детали.

С вокзала её везла Лёля, всё время прощания делавшая вид, что у неё куча родительских наставлений для Игоря. Тот покорно кивал, стараясь не смотреть в сторону Алекса и Тори.

— Я хотела сказать Вам огромное спасибо, - нарушила тишину в машине Виктория.

— Пожалуйста. А за что? - не поняла её Лёля.

— Вы не запретили нам...

— Девочка моя, да какая же сила на свете может запретить любовь? Нет такой силы. Ни война, ни стихии, а уж тем более люди не могут это запретить. Понимаешь?

У Тори снова полились слезы. Сколько же в этой женщине любви! Такой, что хватает на всех - на свою семью и на друзей, на учеников и на совсем посторонних людей.

— Катя была не намного старше тебя, когда у них с Вадимом роман начался. А когда они впервые встретились, так и совсем младше. Пятнадцать всего. И я вам малость завидую. Мне вот в семнадцать-восемнадцать не встретилась такая любовь. Но любви для жизни, как выясняется, маловато. Хотя она и главный двигатель. Я в это по-прежнему верю. А "рай в шалаше" - недолгое удовольствие.

— Я понимаю, нам надо учиться.

— Надо. И тебе, и ему. Не только, чтобы деньги потом как-то зарабатывать, хотя, кажется, у будущего барона фон Ратт с этим проблем не будет, а ещё чтобы интересно было. Чтобы было, что обсуждать, куда стремиться.

Тори про то, что Алекс - будущий барон фон Ратт впервые вот только в этот момент задумалась. До этого в голову не приходило. Для неё он действительно про "рай в шалаше". Ничего другого не надо, кроме него самого.

"Я скучаю по тебе", - отправила сообщение Алексу.

И только когда увидела, что оно прочитано, пожалела, что написала именно это. Разве так ему легче? Ведь он далеко от дома. И учёба там не проще школьной. А она травит душу своими сообщениями. Но, с другой стороны, не демонстрировать же равнодушие. Так ведь не будет лучше. Он не должен сомневаться в ней. И любовь должна давать силы, а не отнимать.