Книга Личная ассистентка босса, страница 61 – Екатерина Котлярова

Диана обходит стол, садится на самый край. Её ультракороткая юбка забирается, открывает вид на худые ноги и полоску чулок. Когда-то на неё у меня была реакция. Я возбуждался от её показной сексуальности, её порочности и вызывающего поведения. То ли перерос. То ли повзрослел и поумнел. То ли любовь к моей секретарше кардинально меня поменяла. А может всё вместе.

Но сейчас я смотрю на её ноги, а в штанах ничего не шевелится. Пле-вать. Только лёгкая брезгливость поднимает голову от того, что её тощий зад елозит по моему столу. Хочется достать антисептик и обработать поверхность.

Диана мой взгляд истолковывает по-своему. Раздвигает ноги, демонстрируя промежность, которую тонкая ткань белья не скрывает.

— Скучал, муж мой? Хочешь исполнить супружеский долг? — мурлычет.

Тянет блевануть. Мне омерзительно всё. Внешний вид. Запах. Поведение. И голос. Диана намеренно делает его низким и мурлыкающим. Но я-то помню, каким визгливым и высоким он бывает, когда она орёт и требует денег.

— Пошла вон, — повторяю спокойно, стараясь скрыть свою ярость.

Я слишком хорошо знаю Диану. Знаю, что ей доставляет удовольствие доводить человека до точки кипения. Делать всё так, чтобы человек орал и брызгал слюной, а она будет спокойно смотреть не это и улыбаться, получая от этого удовлетворение. Плавали. Знаем. Захлёбывались этими фекалиями.

Я вспоминаю те полтора года жизни с ней с содроганием. С горьким привкусом унижения, ненависти и отвращения. Я чувствовал себя беспомощным. Ничтожеством. Я морально был убит. И если бы не Ульяна, понятия не имею, где бы я оказался. Только ответственность за дочь держала на плаву. Несмотря на то, что мать обещала мне поддержу, её рядом не было. Ни когда я женился. Ни когда родилась Ульяна. Ни когда Диана «погибла». То у матери куры, то огород, то сожитель заболел, то давление.

Не сказать, что я особо ждал помощи. Для матери я всегда был пустым местом. Рабочей силой, которая вспашет огород, натаскает воды, покормит кур и подоит коров.

И когда я остался с Улей один, я выдохнул, потому что видел в Диане свою мать.

— Милый, ну что ты гонишь меня? — Диана дует губы. — Я соскучилась. Очень сильно.

— Диана, у меня много работы, — отвечаю терпеливо. — Слезь со стола и покинь здание. Или тебя выпроводит охрана.

— Я соскучилась по дочери. Я хочу её видеть, — бьёт словами в солнечное сплетение.

— Нет.

— Я её мать. Ты не имеешь права ограничивать наше общение.

— Тебя не было больше двух лет. Ребёнок тебя не помнит. Не лезь, — взрываюсь я, пальцами вцепляясь в подлокотники.

— Ты не имеешь права. Мы муж и жена. И всё, что принадлежит тебе — моё.

Перед глазами кровавая пелена. Я готов её придушить. Но осекаюсь. Выдыхаю. Ухмыляюсь.

— Дочь ты не увидишь. И не получишь ни копейки.

— Это мы ещё посмотрим, Калинин! Суд всё решит!

Диана вылетает из кабинета разъяренной фурией. Страшно? Да. До трясучки, до ледяного озноба страшно, что суд встанет на её сторону и заберёт Ульяну.

Меня колотит так, что хочется что-то сломать. Вскакиваю из-за стола, спускаюсь в спортзал, где несколько часов подряд колочу грушу, пытаясь выместить всю злость. Выходит плохо.

Еду домой, отпускаю няню и, вымыв и накормив Ульяну, отношу её в кровать. Читаю сказку, но звонкий голосок отвлекает.