Книга Искры надежды, страница 104 – Оливер Стормс

СС: Расскажите немного о картинах, представленных на выставке.

ЭГ: Боюсь, если я начну, мы просидим тут до самого вечера, и я не успею на запланированную встречу (смеется). Могу сказать, что каждый видит в них что-то свое. Человеческое горе может быть похожим, но дороги к исцелению у всех разные. Хочется верить, что для кого-то я стану одной из ступенек на этом пути.

СС: И все-таки. Скажем, выберете три – такие, чтобы нашим читателям немедленно захотелось сдать детей няне и купить билеты в Нью-Йорк.

ЭГ: Сложная задача. Что ж, пусть это будет «Свет во тьме» – работа, благодаря которой я сумела убедить «Грей Арт» поверить в меня и организовать эту выставку. Она состоит из трех слоев – дождливого пейзажа, черной краски и светлячков, нарисованных поверх темной основы. Я бы назвала ее тремя стадиями принятия горя. Сначала отрицание, затем гнев – да-да, я действительно, будучи в отчаянии, закрасила холст сплошной черной краской. Но потом из-под нее начал проступать город. И я поняла, что горе нельзя закрыть. Его можно только пережить, разогнав мрак внутренним светом, пусть даже поначалу кажется, что его очень мало. Так появились светлячки – символ души, сияющей во тьме.

СС: Признаюсь честно, даже от пересказа сложно сдержать слезы. У вас получилось затронуть нечто очень глубокое и важное для многих людей. Что следующее?

ЭГ: «Руки, которые больше не держат оружие».

СС: О, да! Мне очень понравилась эта работа. Такой контраст между грубыми мужскими руками и нежным ростком, погруженным в землю. Это написано с натуры?

ЭГ: Не совсем (улыбается). Но я постаралась передать фактуру так точно, как только смогла.

И ей это удалось. Кайл долго смотрел на собственные руки, сажающие маленькое дерево, и не мог не думать о будущем. Эмили удалось передать контраст между жесткими линиями шрамов и нежностью, с которой пальцы касались ростка. В этом чувствовалась жизнь. А еще – обещание, на которое он не мог не ответить.

Молодая веточка дуба, которую они нашли в густой траве, теперь была обнесена аккуратным забором. А на зиму Кайл собирался укрыть ее, как кусты роз, чтобы сберечь крохотный росток, который был так важен для них обоих.

ЭГ: И самая знаковая моя картина – «Возрождение». На ней изображен тот же дуб, который стал центром моей первой сольной экспозиции, «Сотворение». Я писала его много раз в годы юности и считала чем-то вроде нерушимого столпа мироздания. Однако судьба распорядилась иначе. Несколько лет назад во время грозы в дуб попала молния. Он выгорел до основания. Сначала это чуть не убило меня. Но потом я сумела увидеть главное. Хрупкий зеленый побег, пробивающийся из переплетения черных корней. Это метафора всех нас. Даже когда кажется, что внутри лишь пепел, жизнь находит путь.

СС: Звучит… жизнеутверждающе.

ЭГ: Хотелось бы верить, что так и есть (смеется). Одна посетительница подошла ко мне и сказала, что плакала перед картиной с дубом. По ее мнению, эта картина про всех, кто потерял близких. Для меня очень ценно знать, что мои работы находят отклик в душах смотрящих.

СС: Значит, вы верите, что исцеление возможно? Точно так же, как природа исцеляет себя?

ЭГ: Я мечтаю, что однажды из этого ростка вырастет полноценное дерево, и я смогу увидеть его через десять или двадцать лет.