Книга Искры надежды, страница 31 – Оливер Стормс

Залитая утренним солнцем гостиная. Омлет. Чашка кофе. Большая мужская рука с белыми полосами шрамов…

Она коснулась кистью холста и – о чудо! – не почувствовала привычного уже горького отвращения. Наоборот, ей было легко.

Мазок за мазком она вылепливала на холсте детали их с Кайлом завтрака, словно расставляла приборы на скатерти. Первым появился омлет, за ним – две чашки кофе, одна с молоком, другая без. Кусочки поджаренного хлеба. Нож, на котором примостился солнечный блик. Сбрызнутый соусом салат с торчавшей из него деревянной ложкой.

И руки. Четыре руки, ее и Кайла, лежащие на импровизированном холсте-скатерти.

Кончик кисточки, обмакнутой в белила, застыл над мускулистым предплечьем. В памяти Эмили всплыли старые шрамы на загорелой коже Кайла. Каждая отметина – как воспоминание о боли и потерях, что ему довелось пережить.

Сердце сжалось.

Было ли им место в том светлом утре, что они разделили на двоих?

Решительно тряхнув головой, Эмили вытерла кисть о тряпку, так и не коснувшись холста.

* * *

Маленькая серебряная ложечка застыла над образцом свадебного торта – бисквитные коржи, крем из взбитых сливок и клубничное конфи в середине, белая мастика с лаконичным узором и золотыми вензелями «Э» и «М», выведенными тонкой кисточкой. Секунду Лиз любовалась произведением кондитерского искусства, прежде чем уверенно отломить кусочек. Сунула ложку в рот и блаженно прикрыла глаза.

— Ммм!

Падавший из окна свет позолотил ее светлые волосы, выбелив обрамлявшие лицо волнистые пряди. Длинные ресницы затрепетали, на губах вспыхнула улыбка.

Руки Эмили сами собой потянулись к карандашу, чтобы запечатлеть это мгновение. Она оценивающе посмотрела на лежавшую рядом салфетку, прикидывая, сможет ли использовать ее для наброска. И вдруг зацепилась взглядом за руки Тифф – огрубевшие и покрасневшие от воды. Это не бросалось в глаза, но на контрасте с ухоженными наманикюренными пальчиками Лиз было достаточно заметно.

Тиффани, будто смутившись, убрала ладони на колени.

— У нас опять посудомойка сломалась, – тихо призналась она, будто оправдываясь.

Лиз, оторвавшись от смакования десерта, фыркнула.

— Да купите уже новую, сколько можно возиться с этой рухлядью.

Тифф лишь неопределенно пожала плечами.

Только сейчас Эмили обратила внимание, что одежда подруги, хоть и чистая и опрятная, была далеко не самой новой. И на стекле телефона красовалась неудобная трещина, кончавшаяся у сколотого уголка. Да и платья подружек невесты, которые пришлось купить по настоянию Лиз, явно ощутимо ударили по семейному бюджету. Тиффани определенно не хватало денег. Но улыбка, обращенная к дочке, сидевшей у нее на коленях, всегда была самой солнечной.

Эмили вновь посмотрела на Тиффани, взглядом художницы исправляя неидеальности. Бриллиант в помолвочном кольце можно было бы сделать чуть больше, добавить ярких акцентов на потертый золотой ободок, набросить на плечи кашемировый свитер, чью мягкость так приятно было бы передать умелыми касаниями кисти. Какой чудесный получился бы портрет, гармоничный, полный теплоты, любви и внутреннего света. И немного иная, но в целом все та же глубинно счастливая Тифф.

«Хорошо быть человеком, который умеет редактировать реальность. Замечать неочевидное, добавлять жизни красок. Когда-то Эмили умела это как никто другой и теперь всеми силами цеплялась за возвращавшиеся искры вдохновения».