Книга Искры надежды, страница 96 – Оливер Стормс

— Вот. – Эмили чуть смущенно показала на отодранные от стен испорченные деревянные панели, которые теперь лежали в углу вместе с порванными холстами, сломанными кисточками и мятыми тюбиками краски. – Хочу заменить. Все как учил дядя. Сама сломала – сама чиню. Надеюсь, ты не против?

Бренда помотала головой. Облегчение явственно читалось на ее лице. Если племянница не швыряется вещами и не орет дурным голосом на весь квартал, пусть делает, что вздумается, она возражать не будет.

— Может, нужна какая-нибудь помощь?

Первым порывом Эмили было отказаться – так, как она всегда поступала раньше. Но вчерашний день и откровенный разговор с терапевтом заставили ее пересмотреть многое, и в том числе это.

— Было бы неплохо, – медленно проговорила она, словно пробуя эти слова на вкус. – У тебя случайно нет растворителя? Несколько тюбиков акрила порвались и ужасно измазали пол.

Краешки губ Бренды дрогнули в улыбке.

— Посмотрю в гараже. Думаю, что-нибудь найдется. И, может, по стаканчику лимонада? Чтобы работалось веселее.

— Лучше чай. У меня ужасно болит горло. А ведь завтра еще кричать тосты и петь караоке на свадьбе Лиз.

— И точно, – хмыкнула тетя. – Наверняка эта егоза выдумает что-нибудь этакое. Что ж, чай так чай. Вернусь минут через десять и помогу тебе с досками.

Почти весь день они посвятили ремонту и уборке. Собрали мусор, сломанные подрамники и осколки стекла от разбившихся картин, оттерли от красок пол, заменили побитые доски. Тетя поставила в духовку пирог с начинкой из выращенных в ее саду слив, и когда работа закончилась, они вместе устроились в комнате Эмили пить чай, наслаждаясь запахом выпечки и морилки, которой покрыли новые панели обшивки. Без картин комната стала пустой, но вместе с тем более просторной и светлой.

— Не жалеешь?

Вопрос Бренды застал ее врасплох. Эмили на секунду замерла, сжимая в пальцах чашку.

— О чем? О том, что Кайл…

— Нет-нет, – торопливо перебила тетя, кивком показывая на пустой угол, где раньше сохли ее этюды. – Я имею в виду картины. Два месяца трудов, столько работы. Ты ведь вроде почти закончила выставочный концепт.

— Не почти. – Она мотнула головой в сторону светлячков, застывших на колченогом мольберте. Единственная картина смотрелась окном в другой мир, ярко-желтые точки в закатном свете отливали розовым. – Закончила.

Тетя непонимающе нахмурилась.

— Это? Все, что осталось?

— Это все, что мне нужно, – поправила ее Эмили.

* * *

Она ушла спать далеко за полночь, отшлифовывая презентацию и сопроводительное письмо для «Грей Арт» с концептом будущей выставки. Название и тематика пришли сразу.

«Возрождение».

Она собиралась рассказать о свете внутри тьмы. О том, что возможно пережить горе. Что чернота не вечна, но запирать ее внутри себя – это последнее, что нужно делать, если желаешь исцеления.

Материала у Эмили было достаточно. Остальное она планировала доделать в Нью-Йорке, когда получит ответ от «Грей Арт». Не хватало разве что еще одного ключевого образа, столь же сильного, как светлячки на черном холсте. Нужна была еще одна – последняя – поездка, чтобы поставить в ее гленвудском лете окончательную точку.

Но сначала – свадьба Лиз.

Эмили не была уверена, что хочет видеться с Кайлом, так что они с Брендой приехали незадолго до начала церемонии. Им с трудом удалось найти свободное место на парковке – гости были уже в сборе. Казалось, будто все жители Гленвуда собрались, чтобы отметить свадьбу. Они встретили Йохана, школьную учительницу Лиз и Тиффани, офицера полиции с семьей и даже соседку, любившую загорать на шезлонге. Мистер Уэйд принимал последние объекты у декоратора. Агнес торопилась к конюшням, чтобы подготовить лошадей к катаниям. Кто-то угощался лимонадом. В тени беседки щебетали о чем-то переодевшиеся для церемонии подруги Лиз из Сиэтла.