Книга Холодная мечта, страница 108 – Анастасия Пырченкова

Собиралась сказать всё, что думаю о происходящем, но… зависла.

Я и забыла, насколько он красив, хоть и видела ежедневно его младшую копию. Увы, Максиму не доставало его харизмы, уверенности и ауры власти, от которой у меня каждый раз мурашки по коже пробегали. Особенно когда он смотрел на меня, как сейчас: тяжело, давяще, зло…

Замок щёлкнул повторно, оповещая о своём закрытии, а Северьян шагнул ближе, на ходу принимаясь расстёгивать манжеты.

Ой, мама…

— Вот скажи мне, куколка, что из моих слов о том, что нам нельзя видеться, тебе было не понятно?

— Всё понятно.

— Да что ты? — неожиданно ласково улыбнулся он, но всего на мгновение. — Тогда какого чёрта ты припёрлась сегодня сюда? — заорал не своим голосом, после чего с громким рыком бросил снятые с себя запонки в сторону.

Те врезались в стену, отскочили от неё и покатились по полу в разные стороны.

Я же от такого крика аж подпрыгнула.

— Макса провожала, — отозвалась, невольно отступая.

— Что, прости? — кажется, ещё больше разозлился Северьян.

— Твой брат напился и пришёл ко мне. Я пыталась отвести его к себе, чтобы он не шлялся, но он не захотел. Не оставлять же его одного было в таком состоянии? Я решила, что не будет ничего страшного, если дойду с ним до вашего дома, а потом уйду. Встречаться с тобой в мои планы не входило, — вспомнила его друга на крыльце и добавила ещё тише: — Ни с кем. Я просто хотела тихо уйти домой, чтобы как раз не встречаться с тобой утром.

Северьян пару раз вздохнул и выдохнул. Я же едва дышала, с непониманием следя за тем, как блондин до хруста сжимает кулаки. Да что не так? Ну, подумаешь, пришла, так не к нему же!

— А знаешь ли ты, куколка, с кем столкнулась, уходя вот так по-тихому? — вновь перешёл он на сласковый шёпот.

Стало ещё больше не по себе. А что до сказанного… Это он про того брюнета у входа на кухню?

— Я просто закашлялась от табачного дыма, а он просто проявил вежливость…

На мужских губах расплылась до тошноты понимающая улыбка. Он медленно шагнул ко мне, вынуждая-таки отступать, пока я не уткнулась спиной в стекло, а он не приблизился ко мне вплотную.

— Этот вежливый, чтоб ты знала, и приказал тебя тогда похитить из лагеря, — прошептал, склонившись надо мной ниже, выставив оба кулака по обе стороны от моей головы.

Вдох и никакого выдоха. Смотрела в голубые глаза и пыталась уложить в голове сказанное их обладателем. Не укладывалось. Едва ли я вообще в достаточной степени оценила посыл его слов. Не тогда, когда он так близко, обжигает своим дыханием мои губы, и всё, о чём я могу думать, это о том, как просто податься вперёд и коснуться их. Узнать, наконец, каковы они на вкус. Такие же терпкие, как коньяк, который он употреблял весь вечер, или чуть горьковатые от привкуса табака с мятными нотками? А может, вовсе не такие, а… сладкие, например, от конфет, чей шоколадный след остался в уголке губ, и который меня так и тянуло стереть своим языком.

— Светозара! Ты вообще слышишь меня?

— Нет, — ответила честно и оторвалась, наконец, от его губ, возвращая внимание глазам.

И, ох, что это был за взгляд. Такого шторма я у него в них ещё не видела. Дыхание вовсе стало рваным. Он приоткрыл рот, глотнуть побольше воздуха, и я не выдержала.

— Поцелуй меня, — попросила.