Книга Слишком болею тобой, страница 36 – Эмма Райц

— Усманов? – голос Марины прозвучал с лёгкой удивлённой хрипотцой.

— Привет.

— Э… Привет… Что-то случилось?

— Поговори со мной.

— Дамир, ты выпил что ли?

— Нет, я трезв.

Марина на том конце замялась. На её месте я бы, наверное, тоже растерялся.

— О чём?

— Ответь мне на один вопрос. Только честно. Я просто хочу знать наверняка.

— Господи…

В трубке послышалось шуршание.

— Или я не вовремя звоню? Ты занята?

— Нет, не занята.

— Ну так что? Я могу надеяться на искренность?

— Спрашивай уже…

— Ты выходила за меня по расчёту или по любви?

— Дамир, ты в пор…

— Просто ответь.

— Господи, Усманов! Вспомни. Мне было двадцать два. Конечно я выходила замуж по любви! Я любила тебя как… Как психопатка! Да, твоё состояние, бизнес – это всё казалось мне крутым бонусом. Ты был самым настоящим сказочным принцем в моих глазах.

— Ясно…

— А чего ты вдруг решил спросить?

Я следил за огнями машин, проезжавших внизу мимо отеля. Внутри собиралась какая-то жгучая горечь.

— Дамир?

— А потом? Ты остыла? Быстро?

— Сначала объясни, к чему весь этот странный допрос. Ты решил жениться в третий раз? Не совершай эту ошибку, милый.

— Нет, Марина. Я просто пытаюсь понять, что и когда пошло не так.

— А что тут понимать? Ну да, первые полгода я ещё наивно полагала, что у тебя напряжёнка в бизнесе. Потом вроде привыкла. Потом подумала, а не родить ли мне ребёнка, чтобы как-то привлечь внимание собственного мужа? Но посмотрела на твою первую жену… Усманов, ты сына последний раз когда вживую видел?

— Мы говорим о нашем с тобой браке.

— Дамир, ты позвонил, чтобы устроить мне допрос или чтобы в чём-то разобраться?

Наконец-то голос бывшей жены обрёл свои истинные краски и больше не звучал непривычно растерянно. Я с иронией усмехнулся и присел в кресло.

— В июне. На вручении дипломов об окончании девятого класса.

— А сейчас конец августа. Чем он занимался все каникулы?

— Я дарил ему путёвку в Артек.

— Дамир.

— Я не отец-молодец, я в курсе.

— На первое сентября хоть загляни к нему.

— Непременно.

Мы одновременно замолчали. Каждый думал о своём.

— В какой-то момент я даже начала отмечать в календаре дни, когда ты показывался дома. В двадцать первом году ты ночевал в нашей спальне девяносто шесть раз.

— Зачем?

— Я поняла, что ты во мне не нуждаешься, и решила продемонстрировать этот факт в суде твоим любимым способом – цифрами. Мысли о разводе возникли именно тогда.

— И что же тебя остановило, дорогая моя?

— А я влюбилась в Зимина, – Марина как-то невесело рассмеялась в трубку. С оттенками отчаяния и разочарования. – Измена доставляла мне извращённое удовольствие предавать тебя и наш никчёмный брак.

Я шумно втянул носом воздух и до боли сдавил пальцами подлокотник кресла.

— А чего ты теперь сопишь, Усманов? Лучшие годы своей молодости я потратила на ожидание мужчины, которому я по факту была до лампочки. Так, предмет интерьера. А мне хотелось любить. И чтобы меня любили. До чёртиков хотелось, – Марина всхлипнула. – Я, дура, когда замуж за тебя выходила, видела, что ты не пылаешь от переполняющих душу чувств, но верила, что, как в песенке, «моей огромной любви хватит нам двоим с головою». А вот хрен. Тебе ни любви, ни… Ничего тебе не нужно, Усманов. Вцепился в свои заводы и радуешься.

— Марина…

— Вот тебе и Марина. Но всё равно спасибо, милый, за уроки мудрости. Тебе и Зимину твоему малохольному.