Книга Одно Рождество в Париже, страница 20 – Менди Беггот

— Чего?

— Отель Аджинкур?

— Знаю, — ответила Дебс с улыбкой. — Отель со словом джин в названии! Может, пойдем купим одну бутылку? Как раз начнем писать списки желаний!

— Тебе разве статью писать не надо?

— О, Ава, исследование куда важнее, — хихикнула Дебс.

Ава улыбнулась таксисту, когда Дебс открыла дверь и вылезла из машины. Он протянул руку.

— Cinquante.

Она передала ему банкноту.

— Мерси баку.

Сад Тюильри

Жюльен выдохнул облачко воздуха. Светлое, ясное и холодное утро уступило вьюге, из — за которой потемнели облака, а сильный ветер закружил снежинки. Жюльен стоял у ресторанчика рядом с Тюильри, собирая крошечные кристаллы на своих плечах. Он посмотрел через окно внутрь ресторана, скользя взглядом мимо рождественских украшений к людям за столиками.

Его удивило сообщение от мачехи этим утром, учитывая то, что произошло пару дней назад. Он заметил ее в самом углу ресторана, где она сидела, теребя что — то на своей блузке. Ее длинные темные волосы как обычно покоились на ее плечах, а сама она казалась немного напряженной. Вивьен ему нравилась. Она уже довольно долго находилась в его жизни, и пора уже было его отцу жениться на ней. Мать его покинула их без задней мысли, просто в один момент собрала вещи и больше не возвращалась… до похорон Лорен. Вот тогда — то она и объявилась, изображая горе и утрату, несмотря на то что не участвовала в их жизни после того, как бросила их. Жюльен начал злиться, вспоминая, как та кинулась обнимать его, заливая слезами его куртку. Он лишь неподвижно стоял, не показывая эмоций и не говоря ни слова. Что он мог сказать? Его спасла Вивьен. Ухватив его, она придумала какой — то предлог о том, что нужно увидеть других членов семьи и увела его от этого ненужного в тот день воссоединения. С тех пор мать он не видел.

Еще раз выдохнув, он толкнул дверь и тут же уловил волну теплого воздуха и запах свежеиспеченного хлеба и круассанов. Вивьен подняла взгляд, услышав звон дверных колокольчиков. Она улыбнулась, и он начал пробираться через столики к ней. Когда она поднялась со своего места, он махнул ей, чтобы она снова села.

— Хочешь еще кофе? — спросил он, показывая на ее кружку.

— Нет, спасибо, — ответила она.

— Поесть, может? Здесь готовят очень вкусные эклеры, — предложил он, все еще нависая над столом, заполняя пространство словами.

— Нет, Жюльен, спасибо. Пожалуйста, сядь.

Он заметил, как ее руки потянулись к броши на блузке, и сразу ее признал — это был бриллиантовый кот с красным хрустальным бантом на шее. Он был с Лорен, когда та купила его для Вивьен на рождественской ярмарке в позапрошлом году. Вивьен очень любила своего ослепительно белого кота Пепе, к сожалению почившего, и по словам Лорен эта брошь была очень на него похожа. Жюльен подавил воспоминания и опустился на стул напротив женщины. Камера, которая все еще висела у него на шее, задела край деревянного столика.

— Твоя камера, — Вивьен прижала ладонь ко рту.

— Ага, — ответил Жюльен, снимая ремешок с шеи и ставя камеру на стол.

— Ты снова фотографируешь? — выдохнула Вивьен.

Он кивнул, не желая придавать этому большого значения. Даже несмотря на то, что значение было, и важно было как минимум то, что он снова взял камеру в руки.

— Это хорошо, — глаза Вивьен засияли. — Очень хорошо. После вечеринки…