Книга Одно Рождество в Париже, страница 35 – Менди Беггот

— Еще ничего не устроено. Я просто думаю об этом… формирую идеи в голове, — он сглотнул. — Но… мне понадобятся фотографии.

— Ава! — позвала Дебс. — Может, поторопишься? Надо провести тщательное исследование прежде, чем я начну пить пастис!

— Возможно, это даст мне возможность показать тебе, что не все фотографы одинаковые, — продолжал Жюльен.

В его темных цвета ореха глазах, обращенных к ней, сверкала открытость и искренность, снег падал вокруг него, превращая его дыхание в легкий туман между ними. Неужели она обдумывала это? Соглашалась на встречу с незнакомцем, которого знала всего несколько часов, с кем — то, кто сумел надавить на нужные кнопки и вновь разжег в ней гнев на мир моделинга? Было ли это ее представлением об открытии для себя новых возможностей в Париже? Номер один в списке ее желаний?

— Во сколько? — вдруг спросила она.

— Ну, я бы хотел начать рано… на рассвете… но мы можем встретиться позже…

— Я могу встать рано, — сказала ему Ава. Дебс нужно было время поработать над статьей, а она могла использовать эту возможность для того, чтобы полностью стереть Лео из памяти.

— Уверена? — переспросил Жюльен.

— Уже жалеешь, что спросил?

— Non, конечно, нет.

— Тогда завтра утром, на рассвете, у моего отеля, — сказала Ава, показывая на отель «Азенкур».

— Завтра, — повторил Жюльен.

— Пожелай мне удачи, — Ава попятилась в сторону Дебс и Дидье, намереваясь догнать их. — Или, как минимум, бесплатный проход в вип — зону, чтобы избежать папарацци.

Она помахала ему рукой и повернулась, собирая щеками снежинки, а затем услышала:

— À bientôt, Мадонна! До завтра!

Отель «Азенкур»

Было уже почти шесть утра, и первые лучи солнца пробивались сквозь горизонт, превращая темное, зимнее и тяжелое от облаков небо во что-то более обнадеживающее. Дебс всхрапнула во сне, и Ава в теплых носках бесшумно подкралась к дверям балкона и прижала нос к замерзшему стеклу. Уставшей она себя не чувствовала, даже несмотря на то, что до трех утра плясала под какие-то песни, которых раньше не слышала. Дебс на ломаном французском расспрашивала всех вокруг об их семейном положении, а как только Дидье их покинул, начала рыдать из-за измены Гэри. Аве удалось поспать почти три часа и кажется, они наполнили ее новыми силами, так что она действительно с нетерпением ждала рассвета. Она даже не помнила, когда в последний раз так чего-то ждала.

Не обращая внимания на холод, накинув свою любимую ночную рубашку в красную клетку, она распахнула балконные двери. Того ледяного порыва воздуха, который гулял ночью по улице, не было, и вместо этого легкое и прохладное дуновение ветра мягко коснулось ее лица, когда она ступила на балкон.

В носках она пробежала по замерзшему бетону и оказалась у черных железных перил, перед самым красивым видом. У нее захватило дух. Возвышаясь над серым и темным шифером крыш, над бежевой и кремовой черепицей, она видела весь город с высоты птичьего полета. Маленькие чердачные окна, крошечные терракотовые дымоходы — все было усыпано снегом. Перед ней была и Эйфелева Башня, треугольный символ, возвышающийся над городом. Ее огни все еще горели, пока небо начинало розоветь.

А прямо внизу, в паре этажей от нее на улице просыпался французский город. Машины медленно ползли по дороге, люди выгуливали собак, какой-то мужчина нес огромный поднос с багетами. Ава вдохнула свежий воздух, учуяв нотки кофе, свежеиспеченного хлеба и сыра. В животе у нее заурчало. Она все еще не попробовала камамбер, вкусный, жирный, восхитительно кремовый. Возможно, это случится сегодня. Прямо сейчас она бы съела весь кусок целиком. В этом была вся прелесть вновь быть одной — не нужно ни с кем делиться.