Онлайн книга «Архитектура любви»
|
Раздался хлопок, и в боковом зеркале Стас увидел яркое зарево. — О, нет… Лера повернулась назад и закричала… * * * Стас стоял недалеко от догоравшего автомобиля рядом с телом вылетевшего через лобовое стекло Виталика. Под ним растекалась огромная лужа крови. Конечности и шея застыли в неестественном положении. — Вот и покатались. Леру несколько раз вырвало. Кто-то из дорожных рабочих подал ей бутылку воды. Она умылась, сделала несколько глотков и, шатаясь, медленно пошла в сторону пожара. — Стас? — Не подходи. Не смотри сюда. — Я же не ребёнок, чтобы… О нет!.. – она резко отвернулась и присела, боясь потерять равновесие. Сначала всхлипнула, а потом нервно разрыдалась. — Я же сказал! К ним приближались полиция, скорая и пожарная бригада. Дорога озарилась красно-синими проблесковыми огнями. Начальник дорожной бригады подошёл к Стасу, протянув ему сигарету, и поморщился при виде трупа. Стас глубоко затянулся и выпустил густую струю дыма в чёрное ночное небо. * * * В пять утра изрядно помятая Ауди остановилась у дома на Смольной. — Ты как? Лера была похожа на бесплотное привидение: — Сегодня пятница. Тринадцатое. Стас посмотрел на телефон и саркастично усмехнулся: — Да уж. Видимо, мой отпуск закончился, не успев дотянуть и до середины. Придётся ехать в офис. Объявлять. Объясняться. Разгребать… — Зачем он это сделал?.. — Ты же помнишь, что мы с ним давно не в лучших отношениях. Перед моим отпуском в очередной раз перегрызлись в хлам по рабочим вопросам. Видимо, это стало последней каплей. — Он ведь лечился. Говорил, что перестал пить и не хочет снова на дно… Стас горько хохотнул: — И что? Я тоже лечусь. Это бесконечный процесс. И малоэффективный, если не владеешь собой. — Это я виновата. Он с удивлением уставился на Леру. — А ты тут причём? — В тот вечер. На корпоративе, – она посмотрела на Стаса. – Ты ведь знаешь, почему я так резко уволилась? Дима сказал тебе? — Сказал, что ты ещё до маскарада говорила ему о желании уйти. — Ясно… – она перебирала пальцами цепочку сумки. – Я пошла провожать Гришина, когда поняла, что он дошёл до опасного состояния. И он затащил меня в номер… Стас перестал дышать: — И? — Ничего. В последний момент я вырвалась, а он не стал продолжать. Вернулась в номер. Написала заявление. И уехала из отеля прямиком в Шереметьево. А оттуда улетела первым же рейсом в Лиссабон, – Стас протянул руку и сжал её холодную ладонь. – Утром Дима дозвонился до меня. Я рассказала ему всё. И предложила не пороть горячку. Не увольнять Гришина. Но заставить его пройти лечение. Теперь я вижу… Лучшее, что можно было сделать, это действительно уволить его. Дать ему выдохнуть, остановиться, переосмыслить всё. Я думала, что спасаю его, а в итоге погубила… — Нет. Это не твоя вина. — А чья? — Он взрослый человек и несёт ответственность за свои поступки. Как ты. Как я, – Стас опустил стекло и закурил неизвестно какую по счёту сигарету за ночь. – В моём багаже хренова гора косяков, которые я вынужден нести по жизни. И виноват в них только я. Кто бы что ни творил рядом, кто бы как со мной ни поступал. Мои ошибки – это мои решения. Я сам принимал их, обвиняя весь мир, прикрываясь обидой, местью, бешенством. Но это был я. Тот, кто давил на газ, кто вливал в себя алкоголь, кто унижал и растаптывал невиновных, – он мельком посмотрел на Леру и снова отвернулся к окну, – кто орал на умиравшего отца, кто чуть не спихнул с лестницы мачеху, кто пытался поджечь дом… Я творил такую дичь, ты бы знала! Но это был я. Это были мои мозги, глаза, рот, руки. В моих страданиях виноваты многие. Но в моих косяках виноват только я. |