Книга Сведи меня с ума, страница 17 – Эмма Райц

— Мам, я чудовище. Ты, конечно, всё знаешь и всё видела, но… Когда я понял, что натворил… Лучше бы застрелился. Мам.

Стас докурил первую сигарету и достал вторую.

— Не знаю, что там у Леры за проклятье… Сейчас мне кажется, что это я был для неё проклятьем, а она была моим благословением, которое я так тупорыло растоптал. Я всё ломал и ломал её. Ждал, когда она наконец-то сдастся… А она всё откуда-то черпала силы любить меня. А потом – сопротивляться. Но если бы она знала, что я натворил… – Стас запрокинул голову, выдохнув струю дыма, и очередная партия слёз скатилась по его скулам. Он уже даже не обращал внимания на прохожих. – Наверное, убила бы меня одним взглядом. Мам, мне кажется, я даже ненависти не заслуживаю… Не заслуживаю, чтобы обо мне кто-то помнил.

Солнце окончательно отвоевало небосвод у туч и быстро высушивало следы утренней мороси. Стас замолчал и задумчиво следил, как тлела сигарета в его пальцах. Потом взъерошил волосы и снова посмотрел на портрет матери. Она задумчиво опустила взгляд.

— Мам, как умереть, если ты уже мёртв? Все эти воспоминания о моих зверствах… О да. Вот он, истинный ад. Я уже понял. Котлы, плети, черти… Ерунда. Память – самый жуткий персональный ад. И память не теряется после смерти. Не думай, что я согласился на сделку, чтобы выиграть. Я жаждал забвения. Осталось каких-то пять дней…

После третьей сигареты Стас закрыл глаза, тяжело прислонился лбом к нагревшемуся на солнце памятнику и просидел без движения несколько минут. Потом неохотно отодвинулся и прошептал:

— Прощай, мам. Прости меня за всё. Люблю тебя. Всегда любил, – он протянул ладонь к фотографии, но не осмелился опорочить её своим прикосновением.

Собрав окурки, Стас тяжело вздохнул и пошёл к выходу, не разрешив себя оглядываться.

Работник кладбища не сразу оценил его просьбу принять оплату услуг по уходу за памятниками на четверть века вперёд, но после звонка директору всё же оформил счёт.

* * *

Стас сел в машину, растёр лицо ладонями и выехал с территории кладбища. Пытаясь собрать мысли в кучу, он весь день бесцельно кружил по улицам, не чувствуя ни голода, ни жажды.

Ближе к вечеру телефон одарил его сообщением от Ады:

— Я не знаю, как ты это делаешь, но у меня ощущение, будто за ночь я разжилась непонятной эмоциональной бронёй! Представляешь, я впервые за всю свою жизнь набралась смелости и отказалась взять дополнительный проект. Так и сказала начальнику: “Нет, я уже под завязку!” Я в шоке сама от себя!

Стас грустно усмехнулся и не смог выдавить из себя ничего, кроме смайла с поднятым вверх пальцем.

— Всё хорошо? Я могу тебе позвонить? – Ада видимо была в настроении пообщаться.

— Прости, пока не могу. Позвоню тебе сам, как освобожусь.

Стас сомневался, что готов встретиться с ней вечером и снова быть задорно-саркастичным.

— А ты ей уже нравишься! – внезапно раздался голос с заднего сиденья. Стас посмотрел в зеркало, и Дьявол изобразил шокированное лицо: – Господи! Что у тебя с глазами? Ты случайно не грипп подхватил?

Правая бровь Стаса раздражённо изогнулась.

— Ладно-ладно, искатель забвения, выдыхай. Я не буду изводить тебя твоими же словами. Но при одном условии: ты поедешь к Аде. Она наверняка заметит твоё настроение и захочет тебя утешить.

— Нет.