Книга В плену у судьбы, страница 41 – Кристина Лин

Внезапный грохот вырывает из моих мыслей. Дверь в комнату распахивается, отлетая и ударяясь о стену. На пороге стоит Варшавский. Злющий, как черт. Глаза метаю громы и молнии.

— Ты!! – рычит он, глядя на меня из подлобья.

Не так я представляла себе нашу встречу. Но ладно. Как вышло, так вышло. Теперь, когда меня больше не тянет к этому мужику, я вижу все таким, как есть.

Кто он такой, чтобы выставлять мне счет? У него на меня нет никаких прав!

— Здравствуй, милый, - отвечаю язвительно, скривив губы в усмешке. – Соскучился по мне?

Клянусь, видеть перекошенное лицо Варшавского – это весьма забавное зрелище.

Что, все пошло не по плану, родной? Ну, ничего, привыкай. Такова реальность. Жизнь полна сюрпризов.

Филипп.

Устав, как собака, я почти не чувствую своего тела. Весь день гнал машину по трассе, чтобы вернуться туда, где все сломалось. В особняк.

Глушу мотор, иду к дому.

Что я хочу здесь найти? Философский камень? Табличку с надписью: «Хана тебе, Варшавский!»?? Да, что угодно! Если это, хоть как-то, решит проблему, пока она не вышла из-под контроля.

— Филипп Аркадьевич? – удивляется горничная, увидев меня. – Добрый вечер!

Скорее, доброй ночи! Как она раздражает!

Меня сейчас все бесит!

— Клавдия Никифоровна где? – рычу на нее.

— Так у себя она, - отвечает, глядя на меня во все глаза, несчастная. – Вас Виктория спрашивала…

Сердце пропустило удар. Слова девушки медленно разошлись в мозгу невнятной кашицей.

Виктория? Спрашивала? То есть…

Как это, вообще, возможно?!

— К-кто? – спрашиваю сипло, развернувшись лицом к прислуге.

Мой голос прозвучал настолько подавленно, что, даже горничная, удивленно расширила глаза.

— Ваша гостья, - пролепетала в ответ она, - Виктория.

Дыхание перехватило. Как это спрашивала?!

Как, черт возьми, она может спрашивать??!

Что происходит?!

Меня снова охватил страх. От него подкосились поджилки, дыхание сбилось. Противный вязкий ком застрял в горле. Захотелось рвануть во двор, чтобы жадно глотнуть кислорода, которого мне резко стало мало.

— Когда спрашивала? – просипел жалобно, таращась на горничную.

— Так она каждый день спрашивает, не вернулся ли хозяин, - ответила та, не понимая, что такие вести можно подавать только после тщательной психологической подготовки.

— Она что…, - чуть не спросил «жива?», вовремя осекся, - еще здесь?

— Да, у себя, - все больше обалдевая от происходящего и, очевидно, моего перекошенного лица, ответила горничная.

— У себя…, - повторил, как мантру. Или как приговор?

Не глядя на горничную, прохожу мимо. Ускоряя шаг, поднимаюсь по лестнице. В эту чертову спальню, куда сам пригласил девушку. Ту самую, в которой она доживает каждую свою короткую жизнь.

Вышибаю двери. Виктория сидит на кровати и, как ни в чем не бывало, смотрит на меня. Жива и невредима. Цветет и пахнет, как майская роза. Еще и улыбается, глядя на меня.

Что, черт возьми, происходит?

Как она это сделала?! Как провела меня?

Кто научил ее? Кто, мать ее!

— Ты!?! – сощурив глаза, рычу на нее.

Она только шире улыбнулась. В глазах опасный огонек.

Тварь!

— Здравствуй, милый, - наглеет, - соскучился по мне?

Вот же дрянь!

Почему она не сдохла?

Подхожу к девчонке. Она, даже, не поежилась. Смотрит так же нагло, чуть сощурив глаза. Хочу задушить эту мерзавку.