Книга В плену у судьбы, страница 47 – Кристина Лин

— Тогда мы оба погибнем.

Виктория.

Сегодня мы похоронили Клавдию Никифоровну. Последние дни она почти не вставала с постели, становясь с каждым днем все слабее. И все эти дни, пока она угасала, я пыталась выбраться из поместья.

Решив, что мне тут больше делать нечего, я хотела уйти. Но оказалось, что одного моего желания мало. Дорога, по которой я пришла, становилась все длиннее по мере того, как я отходила все дальше от дома. И, наоборот, она сокращалась, едва я решала сменить курс и пойти в сторону особняка. Так происходит уже вторую неделю, и я, даже, перестала надеяться на то, что смогу выбраться. Думала, что Клавдия Никифоровна подскажет, в чем дело.

— Оно того стоило? – набросилась на лежащую в постели женщину, залетев к ней в комнату после еще одной неудачной попытки побега.

Она только посмотрела на меня пустым взглядом.

— Скажите мне! Стоило? – распалялась я все сильнее.

Мне до одури хотелось хорошенько ей треснуть. За все то, что она сделала. За все мои непрожитые до конца жизни. За то, что влезла в мою судьбу. Но бить поверженного противника – это перебор, даже в моей ситуации.

— Что еще вам от меня нужно? – спрашивала я, всплеснув руками от бессилия. – Убить меня не получилось, так отпустите!

— О чем ты, истеричка? – спросила Клавдия Никифоровна, даже, не подав виду, что ее заинтересовали мои слова.

— Вы держите меня здесь! – возмутилась я. – В этом доме! Я не могу уйти! Это ваших рук дело? Признавайтесь! Ведь, это вы! Кто ж еще?

Пустота во взгляде женщины никак не отреагировала на мои нападки.

— Это не я, уйди, - сказала она и отвернулась.

— В смысле, не вы? – я не сдамся, и, рано или поздно, уйду из этого дома. – Тогда кто?

— Сама подумай, - спокойно ответила женщина, даже не повернувшись.

И вот, ее не стало.

Во время похоронной церемонии я все время наблюдала за Варшавским. Все ждала от него чего-то. Думала, что тот пустит слезу, потеряв своего очень-очень давнего друга. Но нет, Филипп держался спокойно. Не меняя выражение лица. Кажется, этот человек вообще не способен испытывать эмоции. Зато превратить мою жизнь в ад и запереть в этом чертовом доме он очень даже смог.

Дождалась пока все домочадцы разойдутся и пошла искать хозяина дома. Этот паразит отыскался в библиотеке. Вон же он, листает какие-то старые книги. И что только пытается в них найти? Все дни напролет тут пропадает.

— Не знаю, что ты сделал, - начинаю с наезда, потому что терпеть его самоуправство уже нет больше сил, - но прекрати это! Отпусти меня, я хочу домой!

— Нет! – заявил Филипп резко, даже, не повернувшись в мою сторону.

Да что с ними со всеми!? Какого черта!

— Зачем я тебе? – спрашиваю. Хоть головой о стену бейся, ей-Богу!

Варшавский оторвал взгляд от созерцания страницы и повернулся, наконец, ко мне. Его черные глаза вцепились в мое лицо мертвой хваткой. По телу прошелся озноб, и стало не по себе. Даже теперь, зная, что все позади, я не могу не замечать природной статности и особой ауры, которая от него исходит.

Он ведет себя, как хозяин жизни. Несмотря на то, что эту схватку уже проиграл. Несмотря на побелевшие от седины виски. Несмотря на морщины в уголках глаз и заметные следы усталости на лице. Удерживая меня под прицелом своего внимания, Варшавский все еще остается хозяином жизни. И не только своей, к моему великому ужасу.