Книга Афера, страница 40 – Кристина Лин

— Хочешь прямо здесь? — Спрашивает хрипло, оторвавшись от моих губ. — Потерпи, маленькая.

— Нет, — я поглаживаю его член через ткань брюк, и чувствую, как он подается мне навстречу.

— Придется потерпеть, — перехватывает мою руку, отодвигает ее в сторону.

— Почему? — Спрашиваю обижено.

— Потому, что я так хочу.

Опять его «хочу» важнее всех доводов и желаний других. Будто только это и имеет значение. Эта мысль холодом прокатывается по коже, вмиг возвращая мне здравое сознание. Я резко отлипаю от него, делаю шаг назад. А он смотрит на меня сверху вниз, подавляя. И в этот момент звуковой сигнал сообщает о том, что лифт приехал.

Мы выходим совсем не в том настроении, в котором были еще минуту назад. От нереализованных желаний меня немного штормит, но мозг соображает, как никогда, здраво. И, наверняка, Гордеев почувствовал перемену в моем настроении. И уже придумывает какую-нибудь очередную гениальность, чтобы поставить меня в ту позу, в которую ему подскажет его «хочу». Вот только я настроена отстаивать свои позиции до победного.

Мы садимся в машину. Гордеев забирается на место водителя, а я сажусь на заднем сидении. Он смотрит на меня сквозь зеркало заднего вида и хмурится. Но ничего не говорит. Молча заводит мотор и выруливает в сторону дома.

Все так же молча мы заезжаем во двор, и, пока он паркует машину, я захожу в двери и поднимаюсь по лестнице. Быстро раздеваюсь и забираюсь в душ. Гордеев заходит следом, а я делаю вид, что не замечаю его. Хоть кожу и покалывает там, где он, будто случайно, касается меня.

Выхожу из душа и заворачиваюсь в махровое полотенце. В этом доме нет моих вещей, и я не знаю, во что можно переодеться. Но, недолго думая, я надавливаю на стену в том месте, где находится гардеробная. Стена отъезжает в сторону, а я снимаю с плечиков первую попавшуюся рубашку мужчины. Скидываю полотенце и надеваю ее. Она доходит почти до середины бедра, а рукава я подкатываю.

Гордеев заходит в комнату в одном полотенце, повязанном на бедрах. Я стараюсь не залипать взглядом на обнаженном торсе.

— Долго будешь строить из себя недотрогу? — Спрашивает он чуть хрипло. Скользит взглядом по моим голым ногам, сглатывает. — Твои обиды неуместны.

Я упрямо пожимаю плечами. А он подходит совсем близко, но не касается.

Меня прошибает током от такой желанной близости. Кажется, что от него исходит жар, который испепелит меня. Но я не боюсь его, наоборот, страстно желаю. Сердце гулко барабанит в висках. А он наклоняется и проводит носом по моей щеке, сдавленно выдыхая. Мы оба знаем, что это опасная игра, в которой нет победителей. Но кто-то должен уступить и сдаться. Кто-то. Только не я. Упрямо жду его капитуляции, рвано вдыхая кислород.

Гордеев упрям не меньше меня. Он отходит в сторону, заставляя меня разочарованно выдохнуть. Чуть заметно ухмыляется. Подходит к креслу и просовывает руку в карман пиджака, который небрежно бросил на спинку. Достает маленькую черную коробочку.

— Твой подарок, — говорит, протягивая ее мне.

Открываю. На черной бархатной подушечке лежит кольцо. Очень похожее на те, которые я видела в интернете, когда сегодня читала про Древнюю Грецию. Широкий ободок, на котором изображены иероглифы. Я не понимаю их значение. Зато я понимаю, что мужчина абы кому кольцо дарить не станет. Боже, надеюсь, это не то кольцо, принимая которое нужно говорить «я согласна».