Книга Афера, страница 84 – Кристина Лин

Да что с ним такое?

Нужно будет обсудить, на будущее, что, если он будет вставлять палки в колеса. То свою красную папку получит не очень скоро. Но это потом, когда мы окажемся наедине. А сейчас Гордеев быстро ведет меня к машине и, открыв передо мной двери, помогает забраться в салон.

— Какого черта ты творишь? — вырывается у меня, как только за нами закрылась дверь гостиничного номера. Всю дорогу назад я молчала, понимая, что это не разговор для посторонних ушей. В машине, кроме нас двоих был водитель, и это сдерживало. Но, едва мы остались наедине, как возмущения полились рекой.

— Вас долго не было, — поясняет Гордеев свое поведение. Хотя совсем не долго нас не было. Просто у кого-то не хватает терпения.

Так не терпится получить свою папку, что решил полностью сорвать задание?

— Долго? Ты с ума сошел?! — Снова набрасываюсь на него. — Ты хочешь получить свою папку или нет?

При упоминании папки Гордеев резко сник, закрыл глаза. Выдохнул. Кивнул. Сейчас он кажется немного потерянным. Да что такого в этой чертовой папке?!

— Значит, не мешай мне делать мою работу! — ору, подкрепив требование ударом кулачка в грудь.

Я шумно выдохнула, развернулась на каблуках и ушла в спальню, по пути вынимая шпильки из волос. Распустила прическу, немного растрепала волосы, взъерошив их руками. Красота — страшная сила. Но от шпилек разболелась голова. Или она разболелась в ответ на странную и непонятную реакцию Гордеева?

Да и что такого? Ну, поговорили, прогулялись. Чего он так завелся-то?

Расстегиваю платье, и оно с шорохом падает на пол. А я плюхаюсь на кровать, закидываю ногу на ногу. Осталось только фыркнуть от досады. И, хотя все прошло не так уж плохо, Власов успел заинтересоваться мной, Гордеев все равно не должен был мешать мне. У нас уговор. Он сам так захотел.

Гордеев заходит в спальню. Он успел уже снять пиджак, и даже рубашку расстегнул, отчего лощеное великолепие его вечернего наряда превратилось в сексуальную небрежность, которая невероятно ему идет.

Я отвернулась. Но уже не потому, что злюсь, а, чтобы не залипать взглядом на его фигуре. Меня и так к нему тянет. А сейчас он еще и по волосам рукой провел, чуть их растрепав. И смотрит так томно. Ненавижу свои принципы!

Ха! Отвернулась, называется! Вон же как хорошо мне все видно в отражении окна. Куда не повернись — везде Гордеев.

— Ян, хватит дуться, — говорит чуть хрипло.

Подходит к кровати, садится на край. А потом ведет ладонью по ноге, чуть задержавшись на коленке, и дальше к бедру. По телу поползли предательские мурашки. Которые под запретом, между прочим. Но как же мне не хочется его останавливать!

— Ты чуть было все не испортил, — говорю обиженно. Мррр, еще пару таких поглаживаний и я замурчу, как кошка.

— Но, не испортил, ведь.

Его настроение изменилось, сейчас в голосе слышна игривость. Не то, что пять минут назад. Как легко его переключить. И хватило только упоминания про красную папочку. Видимо, содержимое папки важнее всех его принципов вместе взятых.

Рука мужчины соскользнула на внутреннюю часть бедра, властно прошлась по коже, задевая какие-то точки, отчего тело обдало током, а внизу живота сжалось напряжение. Мужчина наклонился, провел губами по коленке. Это настоящее испытание на прочность.