Книга Шёпот судьбы, страница 117 – Кэтрин Коулc

Холт был настойчив во многих отношениях. Когда дело касалось моей безопасности. Когда давал мне понять, что не уедет. Но не тогда, когда дело дошло до этого.

Постоянство его пребывания здесь Холт полностью оставил на мое усмотрение. За это я любила его еще больше. Однажды он лишил меня права выбора, но теперь вернул его мне.

Бросив последнюю подушку на место, я повернулась к комоду напротив кровати. Этот старинный предмет раньше принадлежал моей бабушке, и мне нравилось, что он теперь здесь. Я подошла к нему и провела пальцами по дереву. Потертости, сколы и царапины свидетельствовали о его возрасте. Но они только придавали комоду больше характера.

Именно такой я хотела, чтобы была моя жизнь. У меня могли быть шрамы, но они лишь означали, что я прожила эту жизнь полноценно. На какое-то время я перестала это делать. Но сейчас все изменится.

Я сжала пальцы на латунной ручке и выдвинула ящик. Осторожно переместила носки и нижнее белье так, чтобы они поместились в половине пространства. Затем открыла соседний ящик и вынула все свои пижамы, заново сложив их так, чтобы они вместились рядом с нижним бельем. То же самое я сделала в двух средних ящиках. Потом в двух нижних.

Сходив за сумкой Холта, я поставила ее на кровать. На мгновение остановилась и задумалась: не переступаю ли черту. Я надеялась, что Холт поймет красоту этого жеста и не рассердится, что я копаюсь в его вещах.

Вещей у него было немного: боксеры и одежда для тренировок, несколько пар джинсов, футболок и фланелевых рубашек, куртка и ботинки, которые уже были в шкафу в прихожей.

Я быстро разложила его вещи по ящикам и улыбнулась, подумав о том, чтобы сделать это место действительно нашим. Чтобы наши с Холтом вещи смешались. Чтобы подобрать картины или перекрасить комнаты в другой цвет.

Мои руки скользнули по внутренней стороне сумки. Я вытащила набор для ремонта часов и положила его на комод. Мой взгляд остановился на чем-то на дне сумки. Чем-то столь тонком, что я чуть это не пропустила.

Внимание привлекла цветная вспышка — крошечный отблеск розового в черном чреве сумки. Мои пальцы сжались на пластике.

С колотящимся сердцем я подняла его. Это была фотография. Заламинированная для защиты, но истертая годами. Уголок отслоился, а часть пластика местами стерлась.

Это были мы. Когда я всмотрелась в изображение, мы походили на детей — таких маленьких, что понятия не имели, что нас ждет впереди. Но таких невероятно счастливых.

Холт обнимал меня, а я прижималась лицом к его шее. На мне был коралловый сарафан, который я купила специально для барбекю в доме его родителей. Это было всего за несколько дней до нападения.

Я никогда не видела это фото, но это были мы: Холт держал меня в безопасности и умиротворении своих объятий, а я успокаивала его и уверяла, какой он замечательный. Я любила тех нас. Но думала, что полюблю нас, какими мы были сейчас, еще больше. Потому что я обрела силу, о которой не подозревала, когда мне пришлось столкнуться с жизнью в одиночестве. И это только заставило меня полюбить Холта еще сильнее. Ценить его больше.

И Холт увидел во мне эту новую силу. Я знала это по уважению, сиявшему в его глазах. Никогда не изменится то, что он хотел оградить меня от худшего, что могла предложить жизнь, но именно таким был Холт. Мне нравилось, что он был человеком, который хотел защитить всех, кто ему дорог.