Книга Король моей школы, страница 39 – Лисса Джонс

Но прабабушка точно не была той самой «доброй бабулей». Я знаю, что она воспитывала маму в жуткой строгости. Знаю, что родную дочь она вообще исключила из своей жизни. Знаю, что у нее были какие-то темные истории с рано умершими мужьями. Чистый сериал, да?

— У нас тут тоже не лето, — перевожу камеру на окно, демонстрируя питерскую хтонь.

— Как ты? — Мама подпирает щёку кулачком. Её глаза чуть блестят: от усталости или чего-то ещё. Собранные на макушке каштановые кудри растрёпаны. Она кутается в объемный свитер болотного цвета.

— Да все окей. Утром бегал, был в школе, потом с Касатками тренил. Завтра в школу и в «Легион». Все по расписанию, мам. Не парься. Тетя Вася принесла поесть… — иду с телефоном к холодильнику, открываю, показываю контейнеры с мясом по-французски, овощным салатом и пюре. — Будто я не в силах заказать доставку, серьезно. Хотел с дядей Витей поздороваться, но приехал в десять. Не стал прерывать их идиллию. — Дергаю бровями на камеру и показываю, как открываю контейнеры с едой. Перекладываю в тарелку, разогреваю.

Не собираюсь говорить ей о скандале с записками, об угрозе отчисления, о том, что по мнению всех я снова травлю Аву. Надеюсь, к их приезду смогу как-то разрулить сам.

Мама тихо смеётся, и это мне нравится больше, чем ее уныние. Подготовка похорон и вопросы с завещанием, встреча с ее родном мамой, которую никто особо не видел…

Хотел бы обнять маму сейчас, но это было наше общее семейное решение — я не полечу в Ирландию. Папа скоро будет рядом с ней.

— Какой ты у меня взрослый, Фил… — даже сквозь камеру слышу характерный девчачий всхлип.

— Ма, ну ты чего? — Прислоняю телефон к стене, запускаю микроволновку. — Тебе мало поводов плакать? Покажи лучше свой ужин.

Мама приносит свою еду: тарелку с зеленью, сыром и перцем.

— Скажу папе, что ты становишься травоядным.

Если бы не матч и не выпускной класс, полетел бы с ней. Но я действительно не хочу пропускать несколько новых тем по алгебре и геометрии — математика и так дается с трудом.

Кстати о школе. Пока ужинаем, можно спросить.

— Ма, слушай. Хочу в пятницу ребят позвать. Устроить тусу. Не против?

Возможно, это будет прощальная вечеринка вместо выпускного, но родителям знать не нужно.

Мама замирает с вилкой у рта.

— Ты и правда повзрослел.

— Ты так решила, потому что я собираюсь запустить сюда толпу подростков в пубертате?

— Фил. — Мама вообще откладывает вилку и отодвигает тарелку. Я серьезно настучу папе о ее ужине в стиле сумасшедшей худеющей. — Ты никогда не просил. Напомнить, что ты сотворил, когда мы уехали в театр в прошлом году?

Сейчас кажется, что это был не я, а другой Фил. Тот Фил мечтал о «Легионе», их черно-белой форме и популярности.

— Ну… — криво улыбаюсь маме, отгоняя мысли о «Легионе». Я ещё не решил, что делать. — Теперь предпочитаю просить официальное разрешение на разнос.

— Учти, дом — твоё наследство, а не моё. Тебе его и беречь.

— Договор.

Мы ужинаем вместе и еще немного болтаем, но когда мама начинает зевать, говорю, что пора спать, потому что она сама будет болтать со мной до победного.

Сижу на полу в гостиной до полуночи, глядя второсортный матч по телевизору. Наедине с самим собой — и от себя не спрячешься.

Паршивое состояние. Не хочу разочаровывать предков, но все к этому идет.