Книга Король моей школы, страница 86 – Лисса Джонс

Сегодня утром машина с водителем Вороновых уехала из дома раньше, чем я вышла к папе. Значит, все-таки выздоровел. А я-то тайно надеялась на день без него. Или пару дней.

Я собиралась так тщательно, как в первый день после возвращения: лёгкие волны укладки и легкий макияж, капли в глаза, спасающие от красных сосудов. Снова стояла у зеркала минут десять в надежде, что у Фила прошла фаза лунного затмения сознания. И он передумал.

Рука тянулась к ручке, в голове крутились строчки, но без тетрадки оказалось сложно: я фиксировала в ней вдохновение пару лет. Выплёскивала эмоции, оставляла часть себя на страницах. Записать даже четверостишие в новой не вышло.

Мои стихи остались в усадьбе.

В тот вечер, когда он помогал собрать оборудование, я заявила, что не верю его словам. Если заберет тетрадь себе, где гарантия того, что не откроет?

Фил не спорил. Ему хватило пары минут, чтобы придумать «гениальный» план: встал на стул, поднялся на носки и положил тетрадь в дыру в стене. Стул под его весом «умер». Тетрадь оказалась недосягаемо высоко для меня. Для него… Просто нужно найти новый стул. Мебели там не так много, но ему хватит.

Всю ночь с пятницы на субботу думала о том, что можно было бы попробовать вернуть тетрадь. Нужна была бы только стремянка. Перевезти в усадьбу лестницу выглядело задачкой со звездочкой: так и уснула с мыслями о стихах.

Папа тормозит у ворот «Альмы» незадолго до начала первого урока. Я мысленно считаю до трех.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Папино тёплое «хорошего дня, принцесса».

Ага, да. Точно, пап.

Волнение-волнение-волнение.

Это похоже на прыжок в неизвестность. Выхожу из машины и иду к главному входу в гимназию. Шоу начинается?

Шоу не начинается.

У шкафчиков, где мы с Сашей оставляем часть учебников, Фила нет.

У кабинета истории и обществознания, где будет проходить два урока у всей параллели одиннадцатиклассников, его тоже нет.

Сонные гимназисты, ленивые переписывания домашек, компании, переговаривающиеся друг с другом — все как обычно. Но серо, тихо, невзрачно. Юсупов выглядит скучающе надменно. Максим дремлет на подоконнике. Полина читает учебник, пока Глеб и Арсений хихикают в компании близняшек. Соколов выглядит смешно, пытаясь скопировать Фила, таскающегося периодически по коридорам с мячом.

Странно. Я видела, как машина отъезжала от его дома. Прогулы в гимназии в тайне от родителей невозможны. Если утром пропуск не коснулся турникета, классный руководитель свяжется с родителями.

Саша выглядит грустной. Впервые за полтора месяца неразговорчивой. Стоит ей подойти почти перед самым звонком, Юсупов бросает на подругу хмурый взгляд, в ответ на который она… Просто достает свой учебник и закрывается.

Так проходит весь понедельник. Странно. Скомкано. Невзрачно. Все словно закрылись в себе. Мне нужно радоваться спокойствию, но у меня, видимо, сломаны не только глаза, но и голова. Потому что… Без Воронова гимназия будто лишилась чего-то важного.

Приехали, Аврора. Тебе просто нужно выплеснуть эмоции. Занятий по вокалу сегодня нет, но, может, Матей захочет еще спеть дуэтом?

После репетиции в студии Руслана я все еще не до конца уверена в том, что стоит связываться с идеями друга. Да и слово «друг» — слишком сильное. Я знаю Матвея давно, но очень поверхностно.