Книга Два шага до проблем, страница 2 – Татьяна Любимая

Сокращаю путь через дворы. Подхожу к дому, и тревожное предчувствие змеей расползается в груди при виде кучки галдящих соседей возле моего подъезда. Увидели меня, закивали, расступились и тут же окружили.

— Варюша, что же это делается?

— Варенька, мы думали полицию вызывать. Ну это же невозможно! И стучали, и звонили, и грозились — не слышит твой. Музыка орет на весь дом.

Настроение резко падает, и я возвращаюсь с небес в реальность. Так и знала. Опять жалобы на Виталю. А между тем я еще не все выслушала:

— У меня вот голова разболелась от вашего бац-бац.

— А у Светки с соседнего подъезда дети уснуть не могут.

— Разве так можно? Хоть свет вырубай.

— Вот пожалуемся в управдом, и свет-то вам отключат! Все равно, поди, не платите коммуналку-то.

Эмоциональные жалобы соседей оглушают. Искривленные недовольством лица мелькают перед глазами, и в какой-то момент у меня начинает кружиться голова. Зажмурилась что есть мочи, сдерживаясь, чтобы не закричать: «Виталик взрослый мужик! Как я могу заставить его что-то делать или не делать?.. Он вас-то никогда не слушал, посторонних людей…»

Я, кажется, побелела, потому что голоса стихли. Кто-то с одной стороны, а кто-то с другой поддерживает меня за локти, ведут до лавочки, усаживают. Теперь, когда соседи поутихли, я отчетливо слышу те самые бац-бац-бац. Сомнений нет — звуки Арии, сменившиеся Рамштайном, доносятся из нашей квартиры. Басы бьют по окнам, грозясь выбить стекла, и, кажется, вся наша старенькая панельная пятиэтажка содрогается от каждого удара бит.

— Накинулись на девку, лица на ней нет, ироды, — сочувствующе гладит меня по спине Мариванна, соседка с верхнего этажа, еще недавно кричавшая громче всех остальных. — Посиди, Варенька, отдохни. С работы идешь? — я кивнула. — Эх, не бережешь ты себя. Вон какая худенькая, слабенькая. Мужик должен так пахать и семью обеспечивать, а он ишь че вытворяет… дармоед. Ведь такой молодой, а работать не хочет. Лишь бы выпить…

— Виталик работает! То, что он официально не устроен, еще не значит, что он не зарабатывает. Вы же сами приносите ему технику, а платите чем? То водкой, то пивом, — возмущаюсь, глядя снизу вверх на обступивших меня людей, — а то и самогонкой, — останавливаю выразительный взгляд на дяде Васе из третьего подъезда, после чего он благополучно скрывается за спиной Мариванны.

— Это же он плату назначает, а нам-то что? — разводит руками женщина, кажется, из пятого подъезда. Остальные согласно кивают и поддакивают. — Мы рассчитываемся с мастером тем, что он просит.

— А просит он, к сожалению, алкашку, а не печеньки ребенку или подгузники. Так чего жалуетесь теперь? Танцуйте. Видите, какую дискотеку устроил ваш мастер? — выговариваю соседям. — Пьяный человек сам себе не хозяин, а вы хотите, чтобы он слушал кого-то, — добавляю устало, потому что спорить и объяснять что-то уже нет сил.

Я откидываюсь на спинку лавочки и закрываю глаза. Мыслями уношусь в деревню к своему дедушке. С ним было так спокойно, уютно. Ровно до того момента, когда его не стало. А потом институт, замужество, ребенок. И вроде все неплохо было, но одно маленькое откровение мужу, о котором я не раз пожалела, и жизнь резко превратилась в темную полосу. Еще не черную, но уже близко к этому цвету.