Книга Два шага до проблем, страница 42 – Татьяна Любимая

— Идем, — приглашаю Макса в кабинет.

Пока присели, пока обменялись любезностями, Катя приготовила и принесла кофе. Я заставил себя думать о работе. Отвлекся на секретаря. Задумчиво смотрел на расставляющую нам кружки с напитками Катерину. Красивая она у меня, эффектная, дорогая. После знакомства с «моей семьей» притихла. В глаза не смотрит, соблазнением не занимается. Капронки без завлекалочек носит — обычные, телесного цвета. Почему же эта девушка не зацепила? Закрутил бы с ней, сейчас бы не мучился дурными предчувствиями.

Боковым зрением вижу, как Макс взглядом спрашивает у Катерины, что со мной. Та пожимает плечами — не знает.

Мне ровно от их переглядок, мыслями я снова далеко отсюда.

— Эх, Катюша, что же вы за шефом не присматриваете. Почему он небритым на работу ходит, а? Совсем вы его распустили, — шутливо поддевает девушку Максим.

Катя, дергая плечом, уходит из кабинета. Обиделась.

— Егор! Ты чего завис, брат?

Черт, надо же, как задумался. Сказываются бессонные ночи. Тревожные мысли разъедают. И все они о девчонке с пшеничной косой до попы и Егорке. И номера у меня ее нет, чтобы позвонить, узнать все ли у нее в порядке. А вдруг с Егоркой что? А вдруг с ней?

— Не хочешь говорить? — Коротков, прищурившись, внимательно изучает меня. Я снова, видимо, отключился.

— Извини, Макс, задумался. Не спал сегодня совсем.

И вчера, и позавчера.

— Давай рассказывай! Вижу, что сам не свой. И это явно не от того, что ты с кем-то кувыркался всю ночь, — в голосе друга насмешка. Весело ему.

Я устало потираю виски. Делаю глоток кофе. Холодный. Это насколько же я отключился, что кофе остыть успел? Представляю, что обо мне друг подумал и придумал.

— Варю не могу найти, — признаюсь. — Боюсь, как бы не случилось чего.

— Шарик, ты балбес! Я же тебе сразу предлагал пробить твою Варю. А ты все сам, все сам.

Друг ерничает, а мне сказать нечего. Молчу. Макс снова сверлит взглядом. Наконец не выдерживает:

— Поплыл, да? — скалится белозубо.

— Беспокоюсь… Ну да, — сдаюсь, — зацепила, — рычу. — Доволен?

— Угу, — с довольной мордахой Коротков откидывается на спинку стула. — Ладно, не буду тебя мучить. Есть у меня адрес твоей зазнобы.

— Ты… — задыхаюсь от возмущения, — ты какого… меня тут маринуешь?

— А что такого, — делает невинное лицо этот придурок тире лучший друг. — Я ж тебя таким еще не видел. Наслаждался. Поехали? — видя, что я не в себе и готов сорваться, Коротков сразу становится серьезным.

Дважды мне говорить не надо. Подорвался, накинул пальто и на выход.

— Давай на моей, — предлагает Макс, и я соглашаюсь. За рулем нужна ясная голова, а я что-то не в форме.

Макс уверенно лавирует в потоке легковушек, я сижу рядом на пассажирском сиденье как на иголках. Представляю, как заявлюсь сейчас к Варе. Не знаю, что скажу, буду действовать по ситуации, но хотя бы удостоверюсь, что с ней и пацаном все в порядке. А если нет… Не хочу думать о плохом, но тревожусь. Вот же зараза. Заползла в душу — не вытащишь.

— Варвара Андреевна Терехина, в девичестве Ольховская, — рассказывает Коротков, а я впитываю как губка. Ольховская — красивая фамилия. Лучше чем Терехина. — Двадцать один год. Жила в деревне с дедом до окончания школы. После его смерти переехала в город, поступила в ветеринарку, вышла замуж. Сын Егор Витальевич Терехин, восемь месяцев от роду. Других родственников у девушки нет. Муж — Виталий Николаевич Терехин, двадцать четыре года. Последние три года куда только не устраивался, нигде надолго не задерживался. Полгода не работал, перебивался случайными заработками.