Книга Развод в 40. Уйти от предателя, страница 78 – Лена Грин

Я подошёл и склонился над ним. Включил ночник рядом с кроватью.

— Ты видишь это фото? На нём ты и родители Веры.

Он растерянно взглянул на меня, а потом перевёл взгляд на дверь.

— Вера?

Она вышла вперёд.

— Здравствуйте, Сергей Борисович. Простите, что мы так поздно.

Вот в этом вся она. Мне же было не до сантиментов.

— Итак, ты ведь знал их.

Он посмотрел на фото, и мне показалось, даже побледнел. Датчики запиликали громче. Ирина подбежала, расталкивая нас.

— У него давление растёт, пожалуйста, не нервируйте отца.

— Уйди, — внезапно рявкнул и тут же закашлялся он. — Уйди отсюда!

Замерев, она перевела на меня испуганный взгляд, я взял её под локоть и проводил из комнаты.

— Андрей, ты уверен… — беспокоилась Вера.

— Уверен, — холодно отозвался я, глядя на отца. — Пора поговорить.

Тот закрыл слезящиеся глаза, успокаивая дыхание. Рука с фотографией тряслась, заставляя меня злиться и жалеть его одновременно.

И когда он вновь открыл глаза, его взгляд, перескакивая с меня на Веру, стал совсем другим. Непривычным. Никогда не видел, чтобы отец выглядел таким виноватым.

Фото выпало из его пальцев, а ладони сжались в кулаки.

— Ты прав, сын, пора поговорить.

Вера подошла к нему с другой стороны, в её лице было столько сострадания, что я устыдился своей жёсткости.

— Я виноват перед вами, — произнёс он дрожащим голосом. — Виноват.

Из глаз его потекли слёзы, и это совсем уж добило. Я умолк, сжав его плечо. Он накрыл мою ладонь своей, узловатой, болезненной.

— Я знал твоих родителей, Вера, это правда. Мы дружили в молодости.

Она кивнула, присев на стул возле его кровати, а я остался стоять.

— Мы с Николаем были, как братья, не разлей вода. Со школы вместе. Всё детство, юность. Вместе в общежитии жили, — улыбнулся он, как будто листая перед глазами картинки воспоминаний. — На двоих хлеб делили. Но потом появилась она…

Он перевёл взгляд на Веру.

— Твоя мама. Аня.

Это имя прозвучало с болью и нежностью одновременно. Мне стало не по себе. Он никогда так не говорил о моей матери.

— Я влюбился в неё с первого взгляда, — его губы дрогнули, как будто он снова увидел ту сцену. — Она тогда пришла к нам на факультет и смеялась так звонко, что люди оборачивались. Я сразу понял, что пропал.

Мы не торопили его, видя, как тяжело ему даётся рассказ. Он перевёл дыхание и продолжил:

— Мы с Николаем спорили, кто пригласит её на танцы. Я делал всё, чтобы обратить на себя её внимание. Стихи писал, таскал на концерты, под окнами стоял. А она всё выбрать не могла, крутила обоими. То мне надежду давала, то ему. Я думал, смогу её амбициями покорить, планами, рассказывал ей, как заживём, что я к её ногам весь мир брошу.

Он усмехнулся над самим собой.

— А Николай в науку хотел, хотел преподавать, ну что он мог ей предложить? Что?

Мы молчали, не перебивая его.

— Но однажды я пришёл и увидел их вместе. Она выбрала его. Я тогда впервые понял, что значит проиграть.

— После этого вы больше не общались? — осторожно спросила Вера.

Он порывисто мотнул головой.

— Я не смог этого принять. Для меня всё было кончено.

— Ну хорошо, — наконец сказал я. — Допустим. И когда ты узнал, что Вера — дочь Николая?

— Почти сразу, как ты нас познакомил.

— И тогда…

Я дал ему возможность признаться самому. Он громко вздохнул, зажмурился, а потом, взглянув на меня, выпалил: