Книга Не верь мне, страница 82 – Ольга Рузанова

Катя

Открываю глаза и долго смотрю в мутнеющий за занавеской рассвет. Первый рассвет моей новой жизни. Всё во мне перевернуто вверх дном и всё ещё трепещет и звенит. Я так и не уснула этой ночью. Кто же, кроме Просекина, спит в такие моменты.

— Ка–а–а–ать... – вдруг раздается его хриплый ото сна голос, – Проснулась?

— Давно.

— Они раньше полудня не приедут, говорит он, зевнув, – Не накручивай себя.

— Я знаю, – улыбаюсь, когда он разгадывает мои мысли.

Но в моем телефоне два пропущенных и одно сообщение от мамы. Если они начнут тревожиться, приедут совсем скоро. Я, конечно, ответила ей, как только увидела, но обмануть моих родителей не так–то просто.

— Может... – перекатываюсь набок и, чуть помешкав, кладу руку на грудь Пашки.

Она горячая и твердая. Рецепторы на кончиках моих пальцев вопят от восторга. – Может, поедем где–нибудь позавтракать?...

— Погнали, – соглашается тут же.

Не сдержавшись под его тихий смех я жарко целую плечо, грудь и колючую щеку и соскакиваю с кровати. Взвизгиваю, поздно сообразив, что абсолютно голая. Залетаю в ванную и слышу, прежде чем захлопнуть дверь:

— Шикарная задница, Коть!...

Господи Боже мой, я когда–нибудь смогу привыкнуть к этому? Нет, мы и раньше подкалывали друг друга, и его собственный зад мог получить эпитет из моих уст «шикарный», но теперь можно не скрывать, что я чувствую, глядя на него. Через пятнадцать минут я выплываю из ванной завернутая в полотенце и уступаю место Пашке. Пока сушу волосы и одеваюсь, все время поглядываю в телефон. Мое сообщение маме висит непрочитанным, а это значит, они с папой все ещё спят. Мы успеем смыться из дома до их возвращения.

— Боишься их реакции? – спрашивает Пашка, щелкнув сигнализацией, пока мы шагаем по влажной от вчерашнего дождя тропинке.

Солнце уже встало, и газон активно парит под его лучами.

— Мы же не будем им сейчас рассказывать, да?... – смотрю на его ровный профиль и сосредоточенно сведенные к переносице брови.

— Почему?...

— Ну, Паш!... – толкаю его в руку со смехом, – Мы сами взяли пробный период, ты помнишь?...

— Ты собираешься держать нашу... – изображает пальцами кавычки и хитро подмигивает, – связь в тайне?

Мне не нравится, как это звучит из его уст, но смысл примерно тот же. Да, я не хочу кричать о наших чувствах во все горло. Мы сами ещё толком не успели понять, что произошло. Зачем торопиться?

— Ты о ком? – уточняю с улыбкой, – О наших родителях или друзьях?

Мы садимся в машину и пристегиваемся ремнями безопасности. Паша настраивает температуру в салоне и все время пялится на мои колени в драных прорезях джинсов. Я краснею, хотя уже не должна, и жадно слежу за каждым его движением.

— Обо всех. Боишься, что скажут родители?...

— Честно?... Боюсь.

— Почему?...

Мне стыдно признаться, но виновата во многом я сама. Мама в курсе Пашкиных многочисленных побед, и о количестве разбитых сердец моих подруг она тоже имеет представление. Я даже представить не могу, что она скажет, когда узнает о нас.

— Потому что они воспринимают нас едва ли не как единокровных брата и сестру.

— И?... – усмехается Просекин, – Мы не брат и сестра.

— Я знаю! – восклицаю, смеясь, – Но мне кажется, нам стоит их подготовить, да?...

— Как подготовить? Я могу сказать Руслану Андреевичу, что мечтаю о такой жене, как ты, – смотрит на меня, заломив бровь, – Думаешь, он поймет намек?