Книга Бывший муж, страница 23 – Ольга Рузанова

Хочу жить отдельно. В собственной квартире. Быть самой себе хозяйкой, самостоятельно решать, во сколько ложиться спать, и ложиться ли вообще, что есть, что смотреть, как громко плакать или смеяться.

С папой мне трудно, я отвыкла от его гиперопеки. Его забота душит. Жалостливые взгляды, многозначительный паузы в разговорах — все это растравливает еще сильнее.

Усевшись в кресло, кладу голову на сложенные на столе руки и закрываю глаза. От недосыпа и слез в них словно песка насыпали. В ушах звон.

Лежу так, пока в кабинет мой не заходит Таня.

— Эй, Маш… Ты чего? Плачешь опять?..

— Нет, — подняв голову, слабо улыбаюсь, — чуть не уснула…

— Я тебе пирожное принесла, — говорит она, вынимая его из бумажного пакета, — Полет. Ты же любишь?

— Спасибо.

— И вот… кофе.

Опускается на стул напротив и ждет, пока я его съем. Мой удивленный желудок недовольно сжимается.

— Надо было тебе куриного супа принести, — сетует подруга, — и в чем только душа держится?

— Все нормально, — отвечаю набитым ртом.

— Нормально… ешь давай, силы тебе сегодня понадобятся.

От ее слов живот скручивает в узел. Я не хочу с ним встречаться. Боюсь, что увидев его, не справлюсь с эмоциями. Начну трястись, плакать или ругаться матом, как в прошлый раз. Рядом с ним я всегда плохо себя контролировала.

В полшестого, подписав с заказчиками контракт, я начинаю собираться домой. Аритмично дергающееся в грудной клетке сердце, сбивает дыхание. Кончики пальцев леденеют.

Нанеся на лицо еще один слой тона, крашу губы красным и поправляю прическу.

С учетом пробок, до дома отца добираюсь за сорок минут. Въезжаю во двор и сразу замечаю у подъезда черный Гелентваген Лебедева. Смотрится здесь неуместно и вызывающе. Как черная клякса на тетрадном листке.

Заняв место метрах в двадцати от него, я глушу двигатель, забираю сумку с пассажирского сидения и выхожу из машины.

Слышу, как хлопает дверь джипа.

Руслан идет мне навстречу. В расстегнутом пиджаке и белой рубашке, без галстука. Одна рука в кармане брюк, другая сжата в кулак. Волосы зачесаны назад, на щеках трехдневная щетина. Внимательный хмурый взгляд исподлобья.

Вдоль позвоночника расползается озноб. Сердце, сжавшись, отдает в грудь тупой болью.

— Здравствуй, Маша.

— Здравствуй.

— Поговорим? — спрашивает, заломив одну бровь.

— Говори.

— Предлагаю поужинать вместе и… все обсудить.

Это все равно неизбежно, поэтому, молча кивнув, я сворачиваю в сторону его машины. Открыв дверь, он ждет, когда я сяду. Потом обходит и садится рядом. Хотя обычно ездит на переднем пассажирском.

— Здравствуйте, Мария Сергеевна, — приветствует водитель.

— Добрый вечер, Михаил.

Пока Руслан называет ему ресторан, я вынимаю из сумки звонящий телефон.

Папа.

— Маша! Куда он тебя повез?!

— Все нормально, папа, не волнуйся, — шепчу торопливо.

— Зачем ты согласилась, дочка?!

— Мы… — скашиваю взгляд в сторону Лебедева, но в лицо посмотреть не решаюсь. В фокус попадают лишь широко расставленные колени, да ладонь с обручальным кольцом на пальце, — мы… условия развода обсудить поехали.

Вижу, как ладонь собирается в кулак.

— Куда?

— В ресторан. Пап, я скоро буду, не переживай…

— Будь на связи, Маша.

— Хорошо.

Отключаюсь и убираю телефон обратно. Прочистив горло, Лебедев отворачивается к окну. Я смотрю на свои, сложенные на коленях, руки. Дышу через раз, потому что каждый вдох наполняет легкие режущей болью.