Книга Чужой муж, страница 102 – Ольга Рузанова

— Голова болит? Устала?.. - спрашивает, глядя на меня в отражении зеркала.

— Устала...

Маме сказать надо. Ее реакцию я знаю - снова насядет на меня с требованием поставить Олега в известность, и уж здесь я отвертеться не смогу.

— Не заболела? Температуры нет?.. - продолжает пытать, - взгляд больной какой-то.

— Нет.

За ужином она меня не трогает, спасает непрекращающаяся болтовня и возня дочки, а после я прикрываюсь обещанием с ней порисовать.

Способности к этому у Аришки, видимо, от меня - я тоже неплохо рисую. И сейчас часто пользуюсь альбомом и карандашами, воспитывая в ней усидчивость и в моменты, когда на активные игры сил просто не остается.

Наблюдая за тем, как она пытается раскрасить нарисованных мной бабочек, вспоминаю ее совсем маленькой. Колики, зубки, бессонные ночи, а между ними мой скулеж в подушку. Непросто было выжигать чувства к ее отцу.

Но шло время, Аришка подрастала, а я немного успокоилась. Раны затянулись, обиды замолчали, разочарование пеплом осело.

Казалось все прошло, болезнь отступила, можно жить дальше.

А сегодня иллюзии пошли трещинами и осыпались осколками все за несколько секунд.

Снова обида душит и перед мысленным взором фото то встает. Оно застряло занозой в памяти и до сих пор снится иногда. При чем акцент всегда не на Олеге и даже не на его жене, чье лицо я не запомнила, а на ее ярко-красном маникюре, по-хозяйски лежащем на его плече.

Был момент, когда я, смалодушничав, пошла искать страницу его жены в соцсетях, но она оказалась закрытой, и я посчитала это знаком судьбы, решив, что мне нечего делать в их личной жизни.

А позже, после родов, стало не этого.

Уложив Аришку спать, иду к маме на кухню и с порога выпаливаю:

— Я Олега сегодня видела.

Вскинув взгляд, мама замирает. А затем, соскочив, достает чашку из шкафа и наливает чаю.

— Садись, - указывает глазами на стул и сама занимает место напротив.

— Он приходил в клинику со своей девушкой, чтобы она записалась к врачу.

— С женой?

— Нет, мам... с девушкой.

— О, Боже, - вздыхает она, прижимая ладонь к груди, - горбатого могила исправит.

Горло вмиг перехватывает. Рассматривая плавающие в чашке чаинки, пытаюсь проглотить перекрывающий дыхание ком.

— Узнал тебя?..

— Конечно, - улыбаюсь слабо, - я разве изменилась?

— Мог сделать вид, что не узнал...

— Не сделал. Он потом меня на остановке догнал...

Мама, со звоном поставив чашку на стол, ахает.

— Зачем?!

— Не знаю, мам... Поговорить хотел. Спросил, как живу...

— Про Аришку не спрашивал?

— Нет. Откуда ему знать?

— Тогда что хотел?

— Я не знаю...

— И ты ему не рассказала?

Прикрыв глаза, мотаю головой. Знаю, что сейчас начнется. Мама усилит напор.

— Надо рассказать, Сашка.

— Я расскажу... - соглашаюсь сразу в надежде ослабить давление с ее стороны.

— Когда? Когда Аринка в первый класс пойдет?

— Скоро... Тем более, я думаю, этот не последняя наша встреча... Мне кажется, он приедет снова.

— Вот и расскажи! - напирает она, - малявке скоро в детский сад идти, начнет спрашивать у тебя, почему за всеми папы приходят, а за ней нет...

— Расскажу! А вдруг, он откажется?! - озвучиваю свой самый большой страх.

— Тогда это останется на его совести, а не на твоей!.. И потом, некоторые бабники тоже своих детей любят.

Да, блин!.. Понимаю я все! Что он имеет право знать, и что, возможно, признает Аришку!..