Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 73 – Саяна Горская

К середине сказки Анюта засыпает. Реснички лежат на щеках тёмными веерами, губы чуть приоткрыты, кулачок зажат под щёчкой. До невозможности хорошенькая. Ангелочек.

Я ещё какое-то время глажу её методично по волосам, а потом сама не замечаю, как опускаюсь боком поверх покрывала, устраиваюсь рядом с ней на самом краешке и закрываю глаза всего на одну минуту.

Только на минуту.

— Вера...

Чья-то ладонь очень осторожно касается моего плеча.

— Вера.

Медленно открываю глаза.

Комната тёмная. Только из-под двери ванной ползёт узкая полоска света, да из окна падает бледное отражение ночного города. Несколько секунд я вообще не понимаю, где нахожусь и почему тело так странно болит.

Потом взгляд фокусируется на лице Андрея. Он сидит на корточках у кровати, чуть склонившись ко мне корпусом. Большой палец нежно скользит по щеке, убирая спутавшиеся волосы.

— Вера, ты сейчас упадёшь.

Опускаю взгляд и с ужасом обнаруживаю, что действительно свесилась почти наполовину. Анюта во сне распласталась поперёк постели, а я лишь каким-то чудом до сих пор держусь на жалком клочке матраса.

— Ох… И правда.

— Я подумал, утром ты вряд ли скажешь себе спасибо за совместный сон. Эта кровать даже для вас двоих слишком узкая, если юная леди решила спать по диагонали.

Сонно растираю лицо ладонью и тихо смеюсь.

— Да. Спасибо. Похоже, я тоже устала так сильно, что даже не заметила, как отключилась.

Осторожно поднимаюсь, стараясь не разбудить Аню. Она недовольно что-то бормочет во сне, переворачивается на бок и тут же снова затихает. Мы с Андреем на пару секунд замираем над ней.

Просто смотрим.

На этот взъерошенный светлый затылок. На носик-пуговку, что уткнулся в подушку и тихо посапывает. На длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёчки. На то, как безмятежно она дышит, не подозревая, какой коктейль нежных чувств рождает в сердцах взрослых.

— Хорошая какая, — вырывается у меня шёпотом.

— Очень, — так же тихо отвечает Андрей.

Всего одно слово сказанное с такой пронзительной любовью, что мне перекрывает кислород. Если бы всех детей на этой планете любили так же, как Андрей любит Анюту, уверена, в мире было бы куда меньше взрослых с пустотой внутри.

Ведь несмотря на кажущуюся суровость, Андрей удивительно нежен к дочери. Он строг, но справедлив. И каждый раз ему приходится буквально ломать себя, чтобы переступить через желание всё контролировать.

На цыпочках выходим в гостиную.

Сажусь на диван, подтянув под себя ноги. Андрей устраивается рядом, так близко, что его локоть касается моего.

Некоторое время мы молчим.

Я смотрю в окно.

Он, кажется, смотрит на меня.

— Вера, что там у тебя случилось?

Совершенно банальный вопрос на мгновение заставляет растеряться. Я уже и забыла, когда кто-то интересовался, что у меня случилось. И совершенно точно не помню, когда это спрашивали с таким неподдельным участием.

— Где случилось? — Хлопаю ресницами незамутнённо, но Андрея таким не проведёшь.

— Тебе позвонили. Что стряслось? Надеюсь, мама в порядке?

— Да, в полном. Это… это не касается мамы. Точней, касается, но…

Заикаюсь и запинаюсь. Не уверена, что ему вообще есть дело до моих проблем и этот вопрос задан не из праздной вежливости.

— Вера, — Андрей ещё немного двигается ко мне. Закинув руку на изголовье дивана, сгребает меня поближе. — Я хочу понимать, что с тобой происходит.