Книга Бумеранг для предателя, страница 17 – Елена Попова

Поворачиваюсь к отцу, поднимаю голову и пристально смотрю в глаза.

— У тебя была самая лучшая женщина на свете. Умная, красивая, верная, заботливая. А ты променял ее на куклу, которая скоро сломается и будет без конца повторять: «дай, дай, дай». Высосет из тебя все деньги, найдет себе помоложе, и… Хотя не буду дальше продолжать, — усмехаюсь. — Хочу, чтобы ты все это прочувствовал на своей шкуре. А к маме не смей приближаться, — припечатываю к его груди галстук. — Ты даже мизинца ее не стоишь. Запомни это до конца своей жизни.

Убираю руку, галстук падает на пол, но он этого даже не замечает.

— Алис, — хрипло произносит. — Доченька, я не хотел этого.

— Когда не хотят, папа, — киваю на ширинку, — держат свое добро в штанах. Но результат твоегонежелания спать с ней, сейчас находится у нее в животе.

— Это вышло случайно, — уверяет он. — Пойми, я не хочу становиться отцом, и не хочу терять вас.

— Не расстраивай мать своего будущего ребенка. Ей же теперь нельзя нервничать, — смотрю на змею, которой явно не нравятся его слова. Наверное, хотела, чтобы он от счастья прыгал и бросил к ее ногам весь мир, но услышала совсем другое. — А нас с мамой ты уже потерял. И не надейся вернуть.

— Алис, умоляю, прости, — всхлипывает Ксюша. — Ты и Мария Геннадьевна не чужие мне люди, и больше всего на свете я не хотела сделать вам больно.

— Продолжаешь строить из себя святую? Тебе крестик грудь не прожег от вранья? Какая отличная пара, — смотрю на них по очереди, — один не хотел изменять, вторая — не хотела сделать больно. И главное оба считают, что вокруг одни дураки, которые ничего не понимают.

Отвлекаюсь на звонок от Артема, и замечаю, как отец буравит ее взглядом.

— Тём, можешь ехать за мной. Я уже… — горько усмехаюсь, — нагостилась у подруги.

— Хорошо, солнце. Минут через десять буду, я как раз уже в этом районе.

— Буду ждать у подъезда.

Скидываю звонок, молча беру с вешалки шубу, и, не застегивая молнию на ботильонах, выхожу на площадку.

Поворачиваю голову к плечу и смотрю в мокрые глаза «подруги».

— Да, кстати, ты сказала, что галстук не попадался тебе на глаза. Я тебе не говорила, где он лежал, но ты почему-то знаешь, что он был именно в кресле. Наверное, потому что сама же его туда положила перед моим приходом.

Несколько раз нажимаю на кнопку вызова лифта, знаю, что от этого он не приедет быстрее, но мне не терпится войти туда, иначе расплачусь прямо здесь.

С виду я железная леди, прям как мама. Мы с ней в этом очень похожи. Ненавидим выглядеть слабыми и беспомощными. Держим лицо, даже когда внутри все на части разрывается. И никому не позволяем себя унижать.

А еще у нас с ней есть одна схожая черта: если любим, то всем сердцем, всей душой, и на все пойдем ради близкого человека. А уж если мы кого-то ненавидим, то…

То ему, мягко сказать, придется несладко.

Ксюша

Алиса ждет лифт, а Витя стоит на пороге моей квартиры и смотрит на нее стеклянными глазами.

Такое чувство, что у него сердце перестало биться — белый как мел, взгляд словно неживой.

— Алиса… — тихо произносит, но она, не удостоив его взглядом, с гордо поднятой головой входит в лифт.

Виктор резко направляется к лестнице, собирается догнать ее, но я останавливаю его, схватив за рукав куртки.

— Не надо, Вить. Ты сделаешь только хуже. Она не готова сейчас нормально с тобой поговорить. Алиса на эмоциях. Дай ей время остыть.