Книга Просто останься, страница 57 – Юлия Бузакина

Ян улыбается. Поднимается, уступая мне место.

— А ты здесь какими судьбами? — все еще чувствуя ревность, с прохладцей уточняю я.

— Мы оформляем Яна Васильевича на новую должность, — подмигивает ему Евгения Олеговна.

— И… что за должность?

— Девочки, ну, просил же до подписания договора и планерки не сплетничать, — Ян строго хмурит брови, но я улавливаю в его карих глазах лукавство. А сам, будто невзначай, кладет руки мне на плечи.

— Ладно, вечером расскажешь, — соглашаюсь на тайну.

— Обязательно, — он кивает и смотрит на меня так пронзительно, что по коже мурашки.

— Бывает же, — Евгения Олеговна весело поглядывает на нас с Бестужевым. — Начали в Загсе, закончили там же оглушительным разводом, а пять лет спустя снова здесь, в отделе кадров строите друг другу глазки.

Мы переглядываемся.

— Еще не все потеряно, Евгения Олеговна, — не отводя от меня взгляда, загадочно произносит Ян.

Она собирается что-то ответить, и тут в нашу компанию врывается Утесов.

— Доброе утро, Владимир Владимирович, — Евгения Олеговна озадачена. — Чем можем быть полезны?

— Где можно написать заявление об уходе?

— Как, заявление об уходе?

— Вот так. Перевожусь в другое учреждение, — браво сообщает он.

— Маамочкиии… Это к Бестужевой, что ли? — всплескивает руками ветеран труда.

— К ней, родимой, — торжествует Утесов. — Только что звонили из медцентра. А вам, Ян Васильевич, счастливо оставаться.

— Скучать по вам не будем, — цедит Бестужев, но я замечаю, как он напряженно сжимает в руках авторучку, а потом стремительно покидает отдел кадров.

Помедлив пару мгновений, я бегу за ним по холлу, позабыв о договоре.

— Ян! Постой, Ян… Она еще тысячу раз пожалеет о своем решении, — пытаюсь его успокоить.

— Конечно, пожалеет, Катя! — он наконец замедляет шаг и наши взгляды встречаются. — Только боюсь, будет поздно.

В моих глазах мелькает затаенная боль.

— Ян, ты же… понимаешь, что это все жестокая игра? Твоя мать и раньше играла в такие игры. Только ты не замечал. Или делал вид, что не замечаешь? Сейчас просто повысились ставки, только и всего.

Мы стоим в холле, не сводим друг с друга глаз. У меня в груди горят старые обиды. Поймет ли он, наконец, отчего мы развелись?

— То есть, ты хочешь сказать, что мама делает Утесова главой медцентра исключительно для того, чтобы побольней ударить по моей самооценке? — хмурится Бестужев.

— А разве не понятно? Ян… я ушла от тебя не потому, что разлюбила. И ребенка скрыла совсем не для того, чтобы ты страдал. Просто твоя мать всегда использовала самые грязные методы, чтобы манипулировать тобой и мной. Для меня ее игры неприемлемы. Я — дочь своего отца. Ты знаешь наши семейные правила. У нас все по-честному. А кто с мечом придет, тот от него и погибнет. Я спасала нашего сына, только и всего.

Он пронизывает меня недоумевающим взглядом.

— Спасала нашего сына? От кого? От меня?

— От твоей матери! Мне не хотелось, чтобы он стал разменной монетой.

— Она его бабушка! Ты ведь не можешь это изменить, верно? Как и я не могу изменить то, что являюсь ее сыном! Рано или поздно она узнает, что у нас с тобой есть ребенок.

— И что тогда?

— Надеюсь, тогда она прекратит чудить.

— А если не перестанет?

— Если не перестанет, придется усомниться в ее здравом уме. Потому что женщина в здравом уме не станет вредить своему внуку!