Онлайн книга «Предатель. Перелистнуть календарь и быть счастливой»
|
— Угу. — Ты тоже стал совёнышем? — Иринка, — угрожающе произнёс Юрка, — не старайся меня отвлечь. Не получится! Я не выпущу тебя из этого райского уголка, потому что слишком много лет ждал тебя. Считай, что у меня поехала крыша, а похоже, что и на самом деле… Качели захвативших нас чувств то возносили к облакам, то нежно погружали в цветущие луга… И ничего не существовало вокруг — только мы как единое и неделимое целое. Две половинки одного яблока грехопадения или обретения друг друга после долгого блуждания наощупь в этом холодном мире взвешенной с точностью до грамма любви по расчёту. Все ощущения обострились до боли в сжатых зубах и рвущегося сквозь них крика безумного счастья освобождения от оков одиночества и раскрытия себя настежь для новой жизни, где нет места страху и недоверию. Когда мы выбрались из рая на свет божий, начинало темнеть. Видок у нас обоих был ещё тот: распухшие губы, ошалевшие глаза и пучки соломы, которые как мы от них не избавлялись, предательски торчали в волосах. Самое странное, что нас никто не хватился до сих пор. На дворе было удивительно тихо, словно все вымерли, даже Бурана не было слышно. — Мы одни в этом богом забытом уголке, — мечтательно протянул Юрка и притянул к себе, крепко сжимая в объятиях. Мне даже показалось, что он и на миг боится отпустить меня от себя. Вот только придумывать ничего не надо! — посоветовала я сама себе. А что? Правда, ведь. Насочиняем себе бог весть что, а потом разочаровываемся, переживаем. Жизнь в прикрасах не нуждается, она и так прекрасна, хотя бы потому, что непредсказуема. Не ждёшь от неё подлянки, ан, вот вам, пожалуйста, получите и распишитесь. Бывает и наоборот, но как-то реже, а может и не реже, но мы этого как-то не замечаем. Природа же предпочитает равновесие: если где-то убыло, значит, где-то и прибыло. — Слушай, есть хочется, аж до коликов в животе, пошли быстрее. Ох, дорвусь я до угощений Михалыча. Вот только боюсь, что нанесу невосполнимый урон. А ты как? Дотянешь до хозяйской скатерти-самобранки? — Юрка, не говори о еде, а то я в обморок грохнусь… — Увы, сударыня, не донесу сегодня. Все соки из меня выжаты, но готов страдать во имя любви… Вернёмся в рай? — Обязательно, но подкрепившись! — Тогда прибавим шага! Взявшись за руки, мы направились к сказочному домику Михалыча. — Что-то вы припозднились, ребятки! — улыбнулся встречавший нас Михалыч, — Борька с Василисой небось второй сон досматривают после сытного обеда. Ужин-то с собой взяли, чтобы я Бурана не пристёгивал. Василиса собаки опасается, хотя говорит, что не боится. И чего хорохорится! Буран у меня пёс серьёзный и службу знает, а потому не особливо любит, когда ночью по вверенной ему территории шастают. Да, ладно! В печке обед, должен быть ещё тепленьким, а нет, так разогреете, а мы с Бураном на обход — дело есть дело! Я так понял, что вы ещё погостите. С пайкой на ужин решите сами: здесь отужинаете или с собой заберёте, чтобы зря время не терять… В очередной раз Михалыч удивил меня своей проницательностью. В нем сочеталась мудрость и тактичность, редкая нынче непоколебимость устоев и любовь к людям, да и просто ко всему, что его окружает. Я вспомнила о нашей домоправительнице, но как-то не ко времени было затевать о ней разговор с Михалычем. Боязно, если честно, лезть в чужую жизнь, когда со своей-то никак не разберусь. Может, Василиса взяла на себя эту задачу? |