Книга Запретная близость, страница 103 – Айя Субботина

— Прекрати себя накручивать, — говорю больше себе, чем ей.

Не хочу заражаться ее истеричной подозрительностью. В который раз напоминаю себе, что ревновать любовника, у которого есть как минимум законная сексуально привлекательная жена — высшая степень глупости. Тем более наивно верить в то, что я — его единственный «неучтенный доход».

— Ты говоришь как все. — К чему этот ее упрек — я не знаю, но на всякий случай не уточняю.

— У них с Сергеем сейчас действительно много работы, — продолжаю пытаться ее успокоить. Зачем? Может, потому что в глубине души боюсь, что рано или поздно подозрение натолкнет ее на мой след? — А еще иногда мужчинам нужно личное пространство — посидеть с друзьями в баре, поговорить на свои мужские темы.

— Пространство… — Надежда повторяет это слово с издевкой, поднимает голову. Тушь размазалась по ее лицу, сделав похожей на панду. — Ему нужны бабы, Сола. Много. Разных. Баб. Не обремененных моралью и комплексами.

Хватит, прекрати. Я ничего не хочу знать!

Она разворачивается ко мне корпусом, опирается бедрами на подоконник. Выражение ее лица становится циничным, как будто она собирается пересказать историю своего самого страшного детского позора, которым уже переболела и над которым первой готова посмеяться.

— Ты не понимаешь, да? — Она смотрит на меня со снисходительной жалостью, причину которой я не понимаю. Но все равно хочется поскорее ее смыть. — Сергей… он же такой…

— При чем тут Сергей? — Я напрягаюсь.

— При том, что он… — Надя морщится и кривит губы, подбирая правильное слово. — Он у тебя плюшевый. Уютный и безопасный, милый. С надписью на лбу: «Не секс».

Я чувствую, как краска приливает к щекам. Мне хочется защитить мужа — я должна это сделать! — но слова застревают в горле. Потому что где-то в глубине души, в той темной комнате, где живет моя похоть, я все чаще думаю о нем… примерно то же самое.

— Сергей — прекрасный мужчина, — чеканю я, справившись с первой растерянностью. — Он меня любит, и у нас все прекрасно в постели, но я все равно не понимаю, почему должна обсуждать это с тобой.

— Да любит, любит, кто же спорит, — отмахивается Надя, совершенно не придавая значения моим словам. — на руках носит, пылинки сдувает, устраивает сюрпризы, да? Наверное, баб у него было… сколько? Около пяти?

— Две, — жестко поправляю ее снисходительную математику. — Включая меня. А он у меня — первый. Мы на твоей личной ступени сексуальной эволюции на уровне планктона или ниже?

— Боже, прости, Сола. Прости, пожалуйста. — Надя ставит стаканчик на подоконник, порывисто меня обнимает, не дав шанса избежать этого физического контакта. С трудом заставляю себя поднять руки и слегка, на секунду, прижать ладони к ее спине. К счастью, Надя тут же отстраняется. — Вы, конечно, большие молодцы. Это так романтично. Просто Руслан…

— Может, ты обсудишь это…

Хочу сказать «со специалистом», но подруга продолжает, даже не трудясь меня выслушать, не трудясь делать вид, что вообще слышит хоть кого-то, кроме своей обиды и острой потребности разделить переполняющую ее чашу яда.

— Руслан — зверь, Сола. Во всех смыслах этого слова, но в том — особенно. За всем этим фасадом серьезного мужика — ядерный реактор. Ему мало обычного секса.

Я предпринимаю еще одну попытку заставить ее замолчать, но она снова успешно забивает на мое «не хочу это слушать».