Книга Запретная близость, страница 126 – Айя Субботина

— По какому случаю банкет? — не могу удержаться, разглядывая, как она накрывает на стол. То, что достает из духовки, действительно пахнет вкусно. И выглядит так же. — Кто у нас в доме теперь готовит?

— Наняла кухарку, — признается почти без паузы. — Девочки посоветовали хорошую чистоплотную женщину. Она мне понравилась.

Как будто я не предлагал ей такой вариант минимуму раз сто, на каждый из которых она отвечала категорическим: «В моем доме посторонних баб не будет!» даже если бы эту «бабу» выбирала она сама.

— Подумала, что кто-то должен тебе готовить, когда я… — Она делает паузу.

— Что случилось? — спрашиваю сразу и без реверансов. Тут даже никакая особенная чуйка не нужна, чтобы понять, что все это неспроста.

— Возможно, меня положат на дополнительное обследование. — Надежда ставит передо мной тарелку, садится напротив. — У меня что-то с гормонами, и врач хочет сделать дополнительные анализы и УЗИ.

Чего-то такого я и боялся. У Надежды по-женски были какие-то проблемы — один раз она с ними даже под нож загремела (точнее, под лазер). Отчасти, поэтому какое-то время она не педалировала тему детей. Навязчивая идея обязательно родить появилась у нее буквально последний год. После того как я впервые заикнулся о разводе. И нет, я, конечно, не идиот и понимаю, откуда растут ноги.

— А можно больше конкретики? — Стараюсь говорить спокойно, на всякий случай.

— Какую именно конкретику ты хочешь, Руслан?

— Даже не знаю. Всю известную на сегодняшний момент?

— Вчера я была у врача, досдавала анализы и он считает, что после удаления полипа есть риски… — Надежда спотыкается.

— Риск, что ты не выносишь? — заканчиваю за нее. Она кивает.

Здравствуй-жопа-новый-год.

Блядь.

Пока я пытаюсь переварить свалившуюся на голову «приятную новость», Надежда поднимается со стула, семенит ко мне и падает на грудь, всхлипывая словами: «Прости, Руслан, пожалуйста, прости!»

Рефлекторно сжимаю пальцы на ее плечах.

У меня, сука, даже слов нет. Ну вот что я должен сказать? Что мы справимся? Что все хорошо? Что мы, блядь, через все пройдем вместе?!

— Может, тебя показать другому врачу? — эта мысль кажется мне разумной. Никогда не забуду, как в семнадцать лет крепко влетел и валялся в больнице с утыканной спичами рукой. Один хирург поставил на моей руке крест, типа, я ею даже жопу не подотру. А другой сделал операцию — и через полгода я этой рукой так втащил одному умнику, что тот отправился прямым ходом делать новую челюсть. — Можно за границу слетать.

— Рус, у меня тут лучший врач, к нему даже из столицы приезжают. Ты думаешь, почему я именно к нему хотела?

— Я бы хотел услышать альтернативное мнение.

Ей моя идея явно не нравится — чувствую, как сразу напрягается в моих руках, отодвигается и смотрит примерно так, как смотрят на кучу дерьма, которую нельзя обойти.

— Ты мне не веришь?

— Я хочу убедиться, что есть разные варианты решения проблемы и что ни тебе, ни ребенку, ничего не угрожает.

— Странно, что ты вдруг так о нас забеспокоился. Что такое, Руслан? Твоя очередная давалка тебя разлюбила, и ты решил вернуться в семью? Ты надолго или достать раскладушку?

Надежда вздергивает подбородок хорошо знакомым мне жестом — обычно после него любой наш разговор скатывается во взаимный обмен упреками на повышенных тонах. Так что лучше заканчивать сейчас, пока я не наговорил того, что беременной с угрозой выкидыша женщине точно лучше не слышать. И тем более не поддаваться на провокации снова свести любой наш разговор к тому, какой я хуевый.