Книга Запретная близость, страница 140 – Айя Субботина

Я прикусываю губу, останавливаясь на крыльце, чтобы поглубже вдохнуть пропитанный ароматом цветущей магнолии воздух. В этом году весна прохладная, и аллея на Зеркальном проспекте только-только «расцветает», но запах уже стоит просто умопомрачительный.

Может быть, в этом году весна ощущается особенно вкусно, потому что в моей жизни появился мужчина, который называет меня «девочкой».

Мужчина, чья забота давно превратила мои попытки сопротивления в скулящую бесправную пустоту.

Это невозможно объяснить законами логики и здравого смысла, но похожая забота от Сергея меня утомляет и раздражает. Когда беспокоится Руслан — это как будто помноженное на бесконечность счастье.

Я хочу десерт. Не потому, что действительно хочу, а чтобы съесть его вместе, даже если на ходу.

Я: А что там в меню?

Руслан скидывает скриншот из грузинского ресторана.

Я широко улыбаюсь, прикусываю уголок рта и гордо пишу, что веранду им оформляла я!

Хозяин: Моя охуенная девочка!

Я: Хочу эклеры — у них такая красивая подача! Но без подачи — это просто эклеры)) так что лучше лавандовый чизкейк.

Хозяин: Давай закажу нам стол на следующую неделю? Посмотришь на подачу.

Я заношу палец над экранной клавиатурой, чтобы аккуратно напомнить, что вместе мы нигде не бываем…

— Сола!

Голос, который я меньше всего хочу слышать, нарушает сладкий флёр предстоящей встречи и моментально срезает половину моего хорошего настроения. Большой палец зависает над кнопкой отправки, так ее и не коснувшись.

Надя.

Она стоит прямо возле моей машины — красивая, как всегда, в легком белом плаще, коротком свободном платье и на шпильках, которые больше похожи на инвентарь для акробатических трюков, чем на обувь. Я пытаюсь прикинуть, какой у нее срок — около двух с половиной месяцев? Кажется, живот в этот период не может быть заметен, даже если беременность самая долгожданная на свете, но я все равно зачем-то пытаюсь его рассмотреть.

В то же самое время внутри меня поднимается волна глухого, темного раздражения.

Я игнорировала ее неделю. Не брала трубки, отвечала односложными СМС-ками: «Занята», «Не могу сейчас разговаривать», «Потом». Для себя четко обозначила границы — разговоры с ней только по вопросам дома, который будет готов к сдаче максимум через три-четыре недели. На этот раз я поставила четкие дедлайны, чтобы не переделывать еще раз — до бесконечности.

Но вопросов по отделке у Нади не было, поэтому я просто начала отрезать от себя ее навязчивые попытки общения. Жестко, как гангрену, которая однажды уже чуть меня не убила.

Сложный бесстыжий статус замужней любовницы женатого мужчины» сделал меня достаточно циничной, чтобы угрызения совести с каждым днем беспокоили меня все меньше. Какая к черту совесть, если я теперь полностью сознательно езжу трахаться к ее мужу?

Я просто… ревную.

До ядовитого шипения в груди, когда представляю, что однажды это все-таки случится — ее живот начнет расти. Потому что я больше не могу видеть в ней ни подругу, ни обманутую жену. Теперь я вижу контейнер, в котором растет часть Руслана. Ребенок, который свяжет их навсегда, даже если они разведутся. Не могу не думать о том, что этот ребенок — живое доказательство того, что у них было прошлое, что однажды он кончил в нее так же, как в меня, только она взяла от этого что-то хорошее и светлое, а я — просто выжженная контрацептивами земля.