Книга Запретная близость, страница 54 – Айя Субботина

В какой-то момент отходим к мангалу «проверить угли» — классический предлог, чтобы накатить без женского надзора и поговорить о серьезном.

— Ну что, старик, — Марк наливает мне полстакана чистой, — еще раз что собрались. Ты какой-то напряженный. Посевная кровь пьет?

— Нормально все. — Я делаю глоток — огонь прокатывается по горлу. — Рабочие моменты.

— Да ладно тебе, расслабься! — Друг хлопает меня по плечу так, что я чуть не роняю стакан. — Глянь только — лес, воздух, бабы наши красавицы. Скоро вступишь в наш клуб невыспавшихся, счастливых папаш.

Его шутку сопровождает дружный мужской гогот. Кто-то начинает рассказывать байку про то, как менял памперс в три часа ночи, кто-то подхватывает своей историей про колики и первые зубы.

— Это лучшее, что с тобой случится, Рус, поверь, — говорит Марк, вдруг становясь серьезным. — Вот увидишь — возьмешь на руки свою ляльку, и все остальное превратится в пыль. Вся эта работа, бабки, наши терки… Все фигня. Главное — семья, тыл.

Он говорит правильные слова. Простые истины, на которых держится мир нормальных адекватных зрелых мужиков.

Только меня от этих слов мутит.

Тыл, блядь.

Мой тыл — карточный домик, построенный хуй знает на чем.

Мой будущий ребенок — это капкан, который захлопнулся на моей ноге, не дав мне уйти в то утро. И я пиздец как ненавижу себя за то, что не могу думать об этом никак иначе, потому что меня, сука, лишили выбора. На мою просьбу «подождать с детьми» тупо забили болт. А теперь я должен улыбаться и корчить охуеть какое счастье.

Я киваю, изображая понимание и ту самую «правильную улыбку». А рука сама, рефлекторно, тянется в карман джинсов за телефоном. Держу его под безопасным от любопытных глаз углом. Просто проверить время. Просто проверить почту. Но палец открывает сообщения, листая их туда-сюда, в поисках диалога, который невозможно найти, потому что я его стер.

Тупо смотрю на пустой экран. Курсор мигает, приглашая: «Напиши ей, просто напиши «Как ты?», «Я здесь сдыхаю среди этих счастливых идиотов», «Я так хочу тебя увидеть, что зубы сводит».

Меня трясет — реально, физически трясет. Хочу отправить ей сообщение и хочу получить ответ. Любой — пусть пошлет меня на хер, пусть напишет, что ненавидит. Лишь бы только ожила эта связь. Я просто хочу, чтобы ток, который бьет меня каждый раз, когда вижу ее глаза, оживил мои кости.

Я знаю, что не должен о таком думать, но это примерно как ковырять незажившую рану — конченая садистская потребность.

Где ты, мстительница? Дома? С Серёгой?

Может быть, они сейчас тоже ужинают, пьют вино, смеются.

Может быть, он сейчас гладит ее руку. Может — раздевает?

От этой мысли стакан в ладони опасно хрустит. Ревность — глухая, черная, полностью иррациональная — заливает глаза.

Какого хера я должен здесь изображать счастье, пока она там… с ним?

— Рус? Ты с нами? — голос Марка пробивается как сквозь вату.

— Да. Задумался. — Гашу экран и резким движением заталкиваю телефон обратно в карман.

— О работе что ли снова? — ржет кто-то. — Выключай колхозника, Манасыпов — сегодня ты просто пьяный мужик на природе.

Ирония в том, что мне пиздец как хочется стать просто пьяным мужиком. Потому что тогда я могу спокойно поехать к ней и вытрахать из нее святую правильность, а из себя — эту ёбаную одержимость.