Книга Эффект дикого зверя, страница 110 – Лэйн Аконит

— Ошибки — непростительны. Всё должно быть идеально, — повторяет он как робот не свои слова. — Идеальное оружие в его руках.

— Ты ведь… ты был убийцей? — тяжело сглотнув спрашивает Ада.

— Да, — жёстко отвечает Волк, мускулы на его спине напрягаются. — Убивал по приказу отца многие годы.

— Он заставлял тебя это делать с самого детства?

— В семнадцать. Я устранил первую цель в семнадцать.

Волк говорит холодно, безэмоционально, так будто он давно абстрагировался от чувств жалости к жертве. Он не произносит слова "человек", лишь цель.

— Твоего брата он тоже заставлял это делать?

— Мой брат был куда сильнее меня, он скорее бы умер сам, чем убил кого — о. А я?.. Я нет. Но я лишь… лишь хотел защитить его, если бы я отказался выполнять приказы, то отец его... — дыхание перехватывает, и он так и не договаривает.

— Твой брат… он в опасности из-за отца?

— Нет, отец уже мёртв, — Ада не решает спрашивать, как именно он умер. — Но он сыграл в этом большую роль.

— У тебя не было выбора, — сдавленно отвечает Ада.

Волк поворачивается в ней, упираясь злым взглядом.

— Не говори так. Это несправедливо по отношению к тем, кого я убил.

— Но тобой манипулировали!

— Не имеет значения.

— Послушай, — просит Ада.

— Нет, — хлестко обрывает Волк. — Не говори ничего. Прошу.

В воздухе повисает напряженная атмосфера, никто не шевелится. То, в каком состоянии они находятся, добавляет ко всему прочему неловкости. Ада не знает, как ей поступить. Выйти из воды или остаться стоять, пока Волк не заговорит. Какой из вариантов самый неловкий? И сколько придётся так стоять?

Девушка всё же выбирает первый вариант. Медленно она натягивает на себя одежду, краем глаза замечая, что Волк поступает так же. Одевшись, она немного топчется на месте, но в итоге разворачивается и уходит. Парень быстро нагоняет её, перекрывая путь. Ада останавливается, избегая его взгляд.

— Скажи, что не боишься меня, — просит он с мольбой в голосе.

— Не боюсь, — с твёрдой уверенностью отвечает Ада, все-таки подняв на него взгляд. На его лице выражается недоверие. — Но ты не желаешь в это верить. Ты сам боишься себя.

Волк сокрушенно опускает голову, отступая на шаг. Но Ада делает шаг к нему, притягивая для поцелуя. Он получается грубым, смазанным и настойчивым. Это не просто касания губ, это попытка доказать, что она говорит правду.

Ада злится на него, ведь видит схожесть в их эмоциях — она тоже не может простить себя. Лицемерие. Она точно такая же, но не хочет, чтобы он был таким.

Она кусает его губы, ее зубы царапают его кожу, и она чувствует вкус крови на языке. Это ведь то, чего он хочет? Наказания?

Внутри Волка тоже что-то ломается. Его сдержанность, его холодное спокойствие — все это рушится под напором ее ярости. Он отвечает на ее поцелуй с такой же силой, притягивая ее к себе еще ближе, стискивая талию до красных отметин. Он впивается в ее губы, пуская кровь. Её и его, она теперь смешивается воедино.

Это не поцелуй, а битва. Битва за право на боль, за право на ярость. Волк, словно зверь, вырвавшийся из клетки, выплескивает все то, что он так долго держал в себе. Он не хочет быть сдержанным, не хочет быть хладнокровным, он хочет почувствовать, ощутить ее гнев так же сильно, как она ощущает его.

Они сломленные, неправильные подчиняются общему безумию. Слезы стекают по щекам, попадая в рот, смешиваясь с алой кровью.