Книга Сбежавшая невеста для Грозного, страница 42 – Елизавета Найт

Он бросает слова и они больно ранят мою душу.

Нет! Отворачиваюсь. Хочу закрыть уши руками. Все не так!

— И терпели это твои родители, пока им это было выгодно или не доставляло неудобств. Как только им все это надоело — они решили избавиться от тебя и твоих проблем, выдав замуж. Амиров никогда бы не позволил тебе учиться, работать, снимат ь свои тупые рилсы и работать в приюте. Одной свадьбой они бы избавились от головной боли и тебя!

Его тон становится жестким и злым. Прямо сейчас сквозь его серьезное равнодушие прорывается истинное отношение ко мне, моей семье и работе.

— А знаешь, что? — выкрикиваю я зло. — А пошел ка ты на хер!

Фыркаю, складываю руки на груди и демонстративно отворачиваюсь к окну. Если еще полчаса назад мне было жалко Грозного и его машину, то сейчас я надеюсь, что после моего побега от него, отец ему ноги открутит. Гад!

И что там с дизелем? Где результат? Неужели мало залилось?

Словно в ответ на мои мысли машина дергается. Двигатель под капотом рычит громче и натужнее, а вот скорость наоборот начинает падать.

— Что за черт? — хрипит Грозный.

Он переключает передачу. Понижает и повышает. Но мотор ревет. Как раненный зверь, а скорость продолжает падать.

— Твою мать, — Грозный косится на панель, где зажигается какой-то значок.

С интересом вытягиваю шею и пялюсь туда же.

Грозный с ругательствами включает поворотник и съезжает на обочину.

— Если я узнаю, что это сделала ты, я тебя сам прибью!

Он съезжает на обочину и с недовольным видом долго смотрит под капот.

Как будто что-то понимает. Фыркаю.

Или понимает?

Переодически бросает на меня уничтожающие взгляды через лобовое стекло, от которых спина моментально покрывается холодным липким потом. Тонкая кофта липнет к коже.

Прямо сейчас Грозный становится реально Грозным. Огромной разъяренной горой мышц. И кажется, на этот раз я немного перегнула палку, когда посягнула на его «ласточку».

Потому что его взгляд с каждой секундой становится все темнее и напряжённее. Движения более резкими. Исчезает ленивая плавность. Теперь под смуглой кожей вздуваются бугры тренированных мышц. Кажется еще секунда и они порвут тонкую черную футболку.

Ярость внутри него растет и ширится. И вместе с ней он сам напрягается.

Вжимаюсь в сиденье. Мне конец.

Дышу часто, стараясь унять тревожно бьющееся сердце.

Это не я. Я тут ни при чем. Стараюсь успокоить себя и ничем не выдать своего напряжения.

Вот только руки придательски дрожат.

Грозный достает телефон и звонит кому-то.

Медленно выдыхаю и пытаюсь открыть дверцу. Хочу выйти и немного размяться. Может, получиться немного прийти в себя.

Ожидаемо заперто.

Твою мать, Грозный!

— Куда собралась? — неожиданно дверца распахивается и прямо передо мной замирает Грозный.

Его огромная накачанная фигура закрывает собой весь проход и загораживает солнце.

Вздрагиваю и боюсь поднять на него взгляд.

Его ноги в простых армейских ботинках и брюках, похожих на военные, широко расставлены, словно он ждет, что я брошусь в атаку.

Сильные руки с бугрящими мышцами, оплетённые тугими жгутами вен крепко сжимаю дверцу и крышу черной тачки.

— Хочу пройтись, — отвечаю тихо. — У меня спина уже болит.

— Спина, значит, болит? — я слышу в его голосе опасные нотки.

И крепче сжимаю ремень безопасности.