Книга Сбежавшая невеста для Грозного, страница 53 – Елизавета Найт

Из-за стены раздается шум воды. Монотонный и давящий.

Сажусь в кровати и подтягиваю ноги к груди.

Внутри что-то обрывается безвозвратно. Острая щемящая боль и тоска пронзают меня насквозь.

На глаза наворачиваются слезы. Сама не понимаю. Что со мной.

Смахиваю их тылом ладони. Но это не помогает. Слезы нескончаемым потоком стекают по щекам. Сливаются под подбородком и срываются на мятые простыни.

Одна, еще одна.

Я слабо понимаю. Что происходит. Но мне почему-то неожиданно больно и тоскливо. Обидно и… я не знаю.

После всего, что произошло ночью, после жарких объятий, поцелуев и…

Провожу ладонью по голым бедрам и касаюсь засохшей корочки моей крови вперемежку с мужской спермой.

В груди сжимается сердце.

Первый раз. Мой первый раз должен был быть не таким. Все не так. Совсем не так.

Опускаю лицо к коленям и вздрагиваю.

Я мечтала о дорогом номере в отеле. Вазы с красными розами. Лепестки на покрывале. Ванная с пеной и свечи… и он, единственный мой…

А все случилось в занюханном придорожном отеле, у стены и на дешевой кровати…

Жалко. Как же мне себя жалко. Обхватываю озябшие плечики руками.

Я даже не знаю, как его зовут. Только позывной. Грозный!

— Алексей, — раздается рядом со мной его голос. Негромкий и уверенный.

Резко поднимаю голову. Сквозь слезы вижу размытый силуэт.

Алексей подходит ближе, садиться на краешек кровати.

Я замираю.

— Что случилось? — он хмурится, разглядывая меня.

— Ничего, — всхлипываю и отвожу взгляд.

Хотя очень не хочется.

Мужчина только вышел из душа. По обнажённой мощной груди скатываются капельки воды и исчезают в складках махрового полотенца на его бедрах.

— Ты… — он хмурится сильнее, — испугалась?

— Нет! — вскидываю голову резче, чем надо. И слезинки снова срываются с ресниц вниз. Шумно втягиваю воздух через нос. Хлюпаю. Как некрасиво. — Не испугалась…

Его темнеющий взгляд проходится по моим судорожно впившимся в плечи пальцам., по напряженной позе, по бледному лицу.

Горько усмехается.

— Жалеешь? — уголки его губ ползут вверх. А глаза остаются серьезными. Мне даже кажется. Что на самом их дне плещется печаль.

— Что? — часто моргаю. — Ты о чем?

Он еще пару секунд напряжённо всматривается в мое лицо. А потом встряхивает головой, словно отгоняет какие-то мысли и протягивает ко мне руку.

— Ни о чем. Не бери в голову.

Его рука ловит мою ладонь и осторожно тянет на себя.

Алексей в другой руке держит сложенное в несколько раз полотенце.

Касается им моей руки и меня обволакивает мягкое влажное тепло.

Полотенце мокрое.

Удивлённо моргаю.

А он нежно и трогательно смывает с моих ладоней засохшие кровавые разводы.

Осторожно перебирает каждый пальчик, обрисовывает каждую складку, стирая из нее бурые корочки.

Завороженно слежу за каждым его движением. А по коже ползут мурашки. Они испуганными стайками то выскакивают. То исчезают, то снова появляются на коже.

— Почему Грозный? — не узнаю свой голос.

Он кажется неестественно тихим и хриплым.

— Потому что «Гроза», — пожимает плечами он, как будто теперь мне должно все стать понятно. Алексей замирает на секунду, поднимает на меня стремительно темнеющий взгляд с яркими искрами разгорающегося желания и хрипло щепчет. — Потому что моя фамилия Перевалов. В учебке я стал «Перевалом»…

— А потом «Грозовым перевалом» — догадываюсь я.