Книга Покровитель для оторвы, страница 36 – Елизавета Найт

— Мне нужны деньги.

— Нет, — она, натянув перчатку, достает противень из духовки.

— Теть Маш, очень надо?

— Что учудила?

— Ничего, — я набиваю рот горячей сдобой. — Честно!

— Чего тогда?

— Хочу в город выйти. А Этот мне не разрешает и денег не дает.

Она хмурится, глубокие складки пересекают лоб. А губы начинают движение, как будто она хочет что-то сказать.

Я не тороплю ее. Тут главное — время.

— Сколько? — спрашивает кухарка, когда я беззаботно дожевываю вторую булку.

— Не знаю, — растягиваю слова. — Тысяч пять…

— Пять?!!!

— Ну ладно, три, — вскидываю руки.

— Ох, три. Ладно. Три дам.

Вот так всегда. Надо только назвать сумму пострашнее, а потом ее убавить. И дело сделано!

Только теперь меня терзают сомнения, может, стоило попросить десять и снизить до пяти?

Но три лучше, чем ничего!

Практически выхватываю из рук кухарки деньги и уношусь в свою комнату.

— Спасибо! — кричу уже на ходу.

Влетаю в свою комнату, захлопываю дверь. Сердце от радости прыгает в груди. Засовываю деньги в карман сумки.

Теперь главное — дождаться, когда уйдет Дима. А потом линять.

Слышу его тяжелые шаги в коридоре.

Пулей бросаюсь на кровать. Подхватываю с тумбочки книгу.

Не успеваю раскрыть ее, как раздается стук в дверь.

— Да, — кричу я.

Дмитрий замирает в дверях. Его взгляд растеряно скользит по мне, по обложке книги и по комнате.

Все прибрано, я в смиренной позе сижу на кровати и читаю Конан Дойля.

— Все хорошо? — он хмурится.

— Ага, — киваю я, «не отрываясь» от чтения.

— Катя, я надеюсь, что ты не натворишь глупостей….

— Все нормально, — обрываю я его.

Он замирает на пороге. Я борюсь с собой, чтобы не поднять взгляд.

Секунда, другая.

— Хорошо, — и он уходит.

Отлично!

Подлетаю с кровати. Подбегаю с двери и прикладываю к ней ухо. Дима уходит. Слышу, как хлопает входная дверь.

Запираюсь изнутри.

Несусь к гардеробу.

Из-под груды тряпок достаю видавшие виды ободранные ботинки без каблуков. Спасибо все той же тете Маше и ее внучке-пятикласснице.

Они достались мне, конечно, не на халяву. Но какая-то кофточка от кого-то там — не самая великая цена. Тем более ее пропажи в моем гардеробе все равно никто не заметит.

Очень быстро натягиваю джинсы, свитер, ботинки и куртку.

Засовывая в карман старенький кнопочный телефон. Опять же спасибо тете Маше. За него она даже ничего взяла, сказала, что он все равно валялся без дела.

Распахиваю окно и высовываюсь наружу.

Холодный ветер треплет мои розовые пряди.

Я еще в первый день приметила пожарную лестницу рядом с окном в своей новой спальне.

Забираюсь на подоконник, перекидываю сумку через плечо и осторожно ногой стараюсь нащупать ступеньку.

Сердце ухает в пятки. Я думала, что будет проще. Тем более я не новичок в лазанье по пожарным лестницам. Но восьмой этаж это вам не третий-пятый. Закусываю губу и стараюсь не смотреть вниз.

Только чаще перебирать ногами и руками.

Дышу через раз. Кровь пульсирует в висках, мешая сосредоточиться. А ледяной ветер не добавляет уверенности в успехе задуманного.

Не выдерживаю и смотрю вниз. Уф! Слава богам, до земли всего-то пара-тройка этажей.

Быстрее шевелю конечностями.

— Стоять! — словно выстрел раздается хриплый немолодой голос.

Твою мать.

Оглядываюсь. Прямо подо мной стоит охранник. Тот немолодой мужик, что строит глазки «бабуле».