Онлайн книга «Покровитель для оторвы»
|
— Катя… Катюша… — бросаюсь к ней. — Тише… Катя… это ты… — каждое слово дается ей с трудом. — Но почему? Зачем? — я убираю спутавшуюся от пота и крови прядь с ее лица. Смотреть на которое страшно. — Так… так надо, — она тяжело дышит. — У меня… нет… документов. — Нет документов? — повторяю эхом. — А где они? Она закрывает глаза и тяжело вздыхает. Из-под опущенных ресниц скатывается слеза. — Надо позвонить Эдику, он все приве… — я замолкаю на полуслове, увидев безумный страх в ее глазах. — Это он??? Она опять закрывает глаза. В знак согласия. — За что? — выдыхаю я. — Я… я сама виновата… — Ты? Солнышко, ты что? Что ты такое говоришь? — я глажу ее по руке, моя ладонь соскальзывает на живот. И я понимаю, что что-то не так. Катя всхлипывает и пытается натянуть одеяло. Но я ей не даю. Осторожно отодвигаю край и едва не вскрикиваю. У моей Катюши впалый располосованный живот. Ей делали кесарево. Но срок был еще маленький… Ребенок не выжил… — Я… сама… виновата, — снова твердит Катя. — Ты с ума сошла, — почти взрываюсь я. — В чем ты можешь быть виновата? — Я ему не сказала… о ребенке… Я молча падаю на стул рядом с больничной кроватью. В памяти всплывает образ Эдика. За то время, что она «встречается» с ним он не произвел на меня впечатления парня, готового к семье и ребенку. Особенно от Кати. Богатенький бездельник, готовый тусоваться днями и ночами напролет. Часто закинувшись какой-нибудь дрянью. Чудесный парень он только тогда, когда девушка готова исполнить все его прихоти. Но стоит сказать лишь одно слово против, и он взрывается. — А документы? — выдыхаю я. — Паспорт… у нас… дома… в серванте… — Полис? — Нет… — она хрипит. — В смысле. А где он? Ты же оформила его, чтобы встать в консультацию на учет… — Нет, — она закрывает глаза и качает головой. — Я его так и не… не… — Не сделала, — заканчиваю за нее предложение. — И на учет ты не вставала. Теперь я начинаю понимать, почему Катя не хотела, чтобы я ходила с ней к гинекологу и на УЗИ. Она просто никуда не ходила. — Но почему? — Эдик, — она сглатывает. — Он бы узнал… я хотела… я думала… Она снова закрывает глаза и из-под длинных ресниц по щегам сбегают крупные слезинки. — Катя, — шепчу я. — Мы обязательно его накажем. Как только ты поправишься. Смотрю на поломанную подругу. Снова в ее глазах вспыхивает страх. Первобытный, панический. — Нет, нет, — шепчет она. — Ты… не… понимаешь…. — Тише. Тебе нельзя волноваться. Мы поговорим потом. Но она не слушает меня. — Обещай мне… — кашель душит ее. — Обещай…. — Катюша, — я пытаюсь встать и позвать медсестру. Но подруга неожиданно крепко держит мою руку. — Обещай, что… сделаешь все… чтобы получить мое наследство… — Нет, — я в ужасе. — Обещай… что не закончишь … как я… Ее обрывает новый приступ кашля. В этот раз он сотрясает ее всю. На губах выступает алая пена. — Помогите, — я распахиваю дверь в коридор. — Кто-нибудь… — Об…е. щай… — сквозь слезы и кашель хрипит подруга. Горячие слезы катятся по моим щекам, я зажимаю рот ладонью и киваю в знак согласия. Мы еще поговорим об этом глупом обещании, когда она выйдет отсюда… Меня оттесняют в коридор прибежавшие врачи и медсестры. Дверь палаты захлопывается, а я падаю на диванчик. Вздрагиваю от чьего-то прикосновения. Стараюсь отмахнуться. Но трясут настойчиво. |