Книга Покровитель для оторвы, страница 62 – Елизавета Найт

— Я? Нет, — тянусь к кружке.

— Что случилось?

— Ничего, — делаю большой глоток чая.

Черт, как хорошо.

Старательно не замечаю его требовательной интонации и тяжелого взгляда. Прячу озябшие ноги в рваных чулках поглубже под плед.

— Люся…

— Вообще-то Катя, — «поправляю» я его.

— Мне ты представилась Люсей. Мне кажется, это имя тебе идет больше, — он садится рядом на старый обшарпанный диван. Его голос странно напряжен.

— Как дела у Рыжего? — стараюсь соскочить с темы.

— Хорошо. Но ты не ответила. Что случилось? Почему ты выскочила из торгового центра словно за тобой черти гнались? Да еще в таком прикиде?

— Я была на празднике, — пожимаю плечами.

— И…

— И мне там надоело.

— И ты решила смыться в стиле Золушки?

— Чего? — я все-таки поднимаю на него глаза.

— Босая!

Усмехаюсь. Точно, я совсем как Золушка, бедная никому не нужная родственница. Да еще и туфли за пару зеленых косарей просрала.

— Он тебе нравится?

— Кто? — я давлюсь чаем.

— Твой опекун, — он нахмурился и ждет ответа.

— Пфф, ты шутишь? — я машу рукой и пытаюсь обратить все в шутку.

— Нет, — он качает головой. — Скажи, у вас все так серьезно, как кажется?

У Андрея слишком тяжелый, требующий ответа взгляд. Никогда не думала, что он может быть так серьезен.

Стараюсь отвести взгляд, боясь, что у меня не получится врать ему в лицо.

— Нет! Ты что? Он богатый избалованный наследничек! Невыносимый, эгоистичный, жестокий… — говорю, а у самой текут слезы по щекам. — И кто я? Бедная родственница. Дуреха с розовыми волосами…

Говорю и осекаюсь. У меня и розовых волос больше нет. Сердце сжимается от тоски. Образ Кати в памяти дрожит и размывается, словно рухнул последний мост, соединявший нас. Словно я предала ее память, разрешив перекрасить волосы.

— Я понял, — Андрей слишком резко, слишком порывисто встает, отворачивается и проходится пятерней по черным волосам.

Я удивленно смотрю на него сквозь предательски выступившие слезы.

Молодой, красивый, пожалуй, даже смазливый. Гибкая фигура, затянутая в черный защитный костюм. На жилистых предплечьях вздуваются жгуты вен.

Смогла бы я запасть на него? Возможно.

Но сейчас место в моем сердце занято. И что-то мне подсказывает, что я больше никого никогда туда не пущу…

Андрей резко разворачивается. Порывисто всего в пару шагов оказывается около меня. Садится на корточки.

Всего секунду смотрит на мое растерянное лицо.

Ловит его в ладони и целует.

Нежно, трепетно, едва касаясь губами моих губ. Он словно спрашивает разрешение на продолжение.

А я… я широко распахиваю глаза от удивления.

Новый поток слез струится по моим щекам. Губы дрожат.

Андрей проходится языком по кромке моих губ и, не встретив сопротивления, пытается проскользнуть внутрь.

Его ладони согревают мое лицо.

Прислушиваюсь к себе. И не слышу ничего кроме удивления. Внутри все молчит. Сердце не ускоряет свой темп, кровь неспешно струится по венам, низ живота словно спит и никак не реагирует на чужую ласку.

Дергаю головой, обрывая поцелуй.

— Люся, послушай, — его ладони, не дают мне отвернуться. Они мягко придерживают мое лицо. Большие пальцы поглаживают мои скулы. — Я дам тебе все, что у меня есть. Я буду заботиться о тебе. Тебе не придется работать. Я заработаю для нас денег. Только будь со мной. Я знаю, что ты меня не любишь, но это… неважно…