Книга Покровитель для оторвы, страница 70 – Елизавета Найт

Седоволосый снова остается в одиночестве.

Подхватываю сумку и пальто и иду к его столику. Мне наперерез бросается молодой смуглый парень.

Профессионал, я его даже не заметила за эти три дня.

Но я успеваю плюхнуться на высокое плетеное кресло.

Седоволосый дарит мне долгий пробирающий до костей взгляд карих глаз. Приподнимает бровь.

Томительно долгие секунды ничего не происходит. Он оценивает меня, изучает.

Сердце гулко бьется о ребра. Голова начинает кружиться. Пытаюсь сглотнуть вязкую слюну.

Наконец, мужчина делает жест своему «охраннику». И тот отступает.

Выдыхаю.

— Я вас слушаю, — я чувствую в его голосе предостережение.

Протягиваю мужчине белоснежный конверт. Денег в нем нет, но есть записка.

Он снова поднимает брови.

— Что это?

— Это сумма, которую я вам заплачу.

— Ты не знаешь правил? — карие глаза щурятся.

Сглатываю. Капля пота скатывается по виску.

— Я… заплачу…

— Довольно, — мужчина откидывается на кресло и подает знак «охраннику». Его интерес ко мне исчерпан.

— Скажите сколько? Деньги будут, это не проблема, — вру я.

Я знаю, что не умею врать. Но сейчас вкладываю в свои слова все свое отчаянье.

Мужчина снова окидывает меня внимательным долгим взглядом. Подошедший «охранник» замирает, послушный его жесту.

— От кого ты?

Я съеживаюсь, но поднимаю взгляд.

Эти люди не «работают» с трусами и мямлями. Мой черёд изучать своего собеседника.

Крупный немолодой мужчина. Густые пряди полностью окрашены сединой. Серьезное лицо отражает власть, гордость, интеллект и что-то еще, что-то хищное. Прищуренные карие глаза выдают в нем потомка горцев.

Бросаю быстрый взгляд на «охранника». Так и есть. Еще один представитель гордого народа гор.

Сглатываю и шепчу.

— От Шамиля.

Из всех имен почему-то именно это всплывает в памяти. Шепчу и замираю.

Крупное лицо вздрагивает. Глаза расширяются, не то от удивления, не то от моей наглости.

«Охранник» вообще исчезает.

— Хорошо, — кивает седоволосый. — Работа?

— Мне надо… — голос дрожит. Сжимаю ладони в кулаки под столешницей так, что ногти врезаются до боли в кожу. — Мне надо убрать человека.

Поднимаю взгляд и встречаюсь с карими глазами. Его взгляд давит, испепеляет, испытывает меня. Но я выдерживаю.

Хотя внутри все дрожит от страха и напряжения.

— Срок?

— Как можно раньше. Его зовут…

— Пока нет платы, — он красноречиво постукивает пальцем по пустому конверту, — никаких имен.

— Сколько? — шепотом спрашиваю я.

— Триста.

— Деревянных или капустных? — задаю вопрос, а сама боюсь услышать ответ.

В ответ мне раздает раскатистый смех.

— Ты мне нравишься.

Я смущаюсь и не знаю, что сказать.

— Главное, чтобы с тобой не пришли проблемы, — его смех резко обрывается, и на меня опять смотрят хищные карие глаза. — Деревянные.

Мужчина отворачивается к окну, давая понять, что мое время вышло.

Не прощаясь, я выскальзываю из-за стола. Набрасываю пальто и вырываюсь из душного кафе на улицу.

Прихожу в себя от протяжного громкого звука клаксона. Огромная черная иномарка, взвизгнув, тормозит передо мной.

Я шарахаюсь в строну.

Не хватало мне только разборок с разъярённым водителем…

Бросаюсь в первую попавшуюся подворотню.

До боли в ладонях сжимаю тонкий ремешок сумки.

Сердце грохочет в груди, пульс бьет в висках. Мне кажется, я слышу позади себя торопливые шаги.