Книга Покровитель для оторвы, страница 86 – Елизавета Найт

Слезы горячими ручьями бегут по щекам, солеными разводами растекаясь по губам.

— Я решилась на отчаянный поступок: подарила тебе семейную реликвию. Знаешь, как это сложно, запихать GPS-маячок в старинную антикварную вещицу?

— Зачем? — шепчу я.

— Хм, дурочка, — ее губы складываются в улыбку превосходства. — Я надеялась, что ты ее продашь или хотя бы спрячешь у себя в комнате. А я поплачусь Димочке, что она пропала.

— Но ведь вы сами…

— Как думаешь, кому бы он поверил? Бедной родственнице из приюта с замашками уличной шпаны или родной матери? Ты действительно думаешь, что он поверил бы, что я подарила тебе семейный талисман за пару миллионов евро?

Он и не поверил. Оказывается, Нелли Эдуардовна отлично знает своего сына.

Гнилой город. Гнилая семейка. Усмехаюсь своим дурацким мечтам.

— Мне не нужен ваш сын, — стараюсь придать голосу твердости и равнодушия. Это сложно. В груди словно что-то рвется, вызывая безумную боль. Словно что-то умирает во мне. Может, вера в людей?

— Ты его и не получишь, Катюша!

— Люся, — поправляю я ее.

— Что?

— Меня зовут Люся.

— Но…

— Кати больше нет, правда, Эдик? — вскидываю голову и обвожу взглядом странную троицу.

— Не поняла, — «бабуля» разворачивается на каблуках к парням.

— Я решил проблему с Екатериной радикально еще в начале осени, — самодовольно усмехается Эдик.

Внутри все переворачивается от его наглой улыбки.

— Хм, она точно не объявится? Мне сюрпризы не к чему.

— Я прибил сучку и ее ублюдка. Забил дверцей блядского шкафа. Достаточно веско?

— Вполне, — лицо Нелли Эдуардовны замирает словно маска. — Значит, Люся. Зачем ты приехала? Захотелось легких денег, да?

Ее пальцы больно впиваются в мой подбородок, заставляя поднять голову.

— Хотела вывести эту мразь с лица земли, — указываю глазами на Эдика, что развалился на кресле за столом. — Но видимо мне не хватит всего вашего богатства, чтобы рассчитаться с такими тварями…

— Что ты сказала? — Эдик подрывается. Его бледное лицо покрывается пятнами. Темные глаза безумно вращаются.

— Стоять, — Нелли Эдуардовна резко окликает его. — У тебя уже была возможность убрать ее. Ты не справился!

В ее голосе столько холодной стали, что можно заморозить Африку.

Эдик послушно замирает и хлопает глазами.

Нелли Эдуардовна тяжело вздыхает и подходит вплотную ко мне.

Чувствую ее дорогие сладковатые духи. Через одежду ощущаю теплоту ее тела.

Она медленно проходится вокруг моего стула, отсчитывая оставшиеся мне секунды громкими шагами.

— Зря ты в это влезла, деточка, — она больно сжимает меня за плечи. — Очень зря.

Идеальные бледно-розовые ноги даже через кофту умудряются впиться мне в кожу.

Она наклоняется. Совсем близко. Замирает около уха и шепчет.

— Когда услышишь сигнал, закрой глаза и уши. Чтобы не происходило — не открывай.

Что? Что она сказала?

Одновременно с этим по моим запястьям скользит что-то холодное и острое. Веревки на руках слабеют. Затекшие руки не слушаются, но все-таки шевелятся. Пытаюсь осторожно избавиться от пут.

— Поняла? — выпрямившись, громко цедит она. Улавливаю дрожь в ее голосе.

Закусываю губу и неуверенно киваю. Хотя ни хрена не понимаю.

— Тогда, — слышу в ее голосе удовлетворение. — Поехали!

И в следующую секунду наступает ад на земле. Слышу звон разбитого стекла. Кто-то опрокидывает стул со мной на пол.