Книга Владей мной, страница 23 – Елизавета Найт

Волосы непонятного цвета стоят торчком, заспанное лицо с трехдневной щетиной, запах сигарет и перегара.

Прямо на меня, не моргая, тяжелым взглядом смотрят серые глаза.

Не говоря ни слова, он отходит вглубь темной прихожей, давая мне пройти.

Сердце стучит как бешенное, кровь пульсирует в висках, желудок завязывается в узел. Чувствую, как к горлу подступает тошнота.

Боже, я тысячу лет так не волновалась.

Несмотря на то, что я уже все решила, страх и неуверенность начинают накатывать на меня.

— Хм, явилась? – вместо обычно мямлящего голоса у Юры прорезался желчный, требовательный.

Я никогда не видела его в таком состоянии.

Медленно раздеваюсь, вешаю куртку на вешалку, снимаю ботинки. А сама практически кожей чувствую его гнев. Напряжение в маленьком темном коридоре можно резать ножом.

Молчу. Стараюсь лишний раз его не провоцировать, потому что даже представить не могу, на что он способен. Разворачиваюсь и бреду в комнату.

Это моя первая ошибка!

Пальцы смыкаются на моем запястье, рывком Юра заставляет меня развернуться к нему.

— Ай! Мне больно!

— Я задал тебе вопрос!

— Я не думала, что на него нужен ответ! – стараюсь вырвать свою руку из стальной хватки.

Пальцы сжимаются сильнее, тупая боль разливается по руке. Я уверена, что останется след.

— Пусти, мне больно! – паника накатывает на меня, но я стараюсь не подавать вида.

— Больно? Я думал, тебе нравится боль!

— Что ты несешь? Пусти!

— Вчера ты была не против боли! Орала как сучка, когда тебя драли в машине! Сколько их было? Двое, пятеро?

— Ты что? Откуда… - я предполагала, что-то подобное. Но совершенно не была готова к таким обвинениям.

— Полгорода видели как ты трахалась в машине у «Каспия». Сколько тебе заплатили?

— Что? – румянец стыда и гнева заливает мои щеки. Резко вырываю руку из ослабевшей хватки.

— Давно ты трахаешься за деньги?

— Ты сдурел! Ничего не было! Это был мой одноклассник, мы просто поговорили! – я чувствую, как горят щеки. Я не умею врать. Стараюсь, чтобы мой голос звучал уверено. Но звучит жалко.

— Поговорили? Всю ночь? В Смоленске?

Теперь я понимаю, откуда «ноги растут» у Юриной осведомленности.

— Ты со всеми своими одноклассниками трахаешься при встрече? Или с этим ты давно мутишь?

— Юра, ты себя слышишь? О чем ты вообще? – к черту стыд и слабое чувство вины. Гнев за несправедливые обвинения берет верх.

— Я тебе звонил все утро, у тебя рот разговорами был занят, да?

— Какая тебе вообще разница, чем и с кем я была занята? – ничего путного не приходит на ум. Язык реагирует быстрее, чем формируются мысли.

— Какая разница? Ты, как последняя блядь, трахаешься по машинам, а мне какая разница? Уже весь город знает! Что скажут пацаны? Все будут смеяться надо мной!

Он закуривает прямо в комнате, хотя я миллион раз просила его этого не делать. На компьютерном столе, рядом с батареей пивных банок вижу блюдце с горой окурков.

Пользуясь минутной передышкой, открываю шкаф и достаю дорожную сумку. Ту самую, с которой когда-то сюда приехала.

Быстро оглядываю полки и сметаю все в сумку без разбору.

— Рогоносец! Блядь, теперь Михей будет ржать как лось! Че молчишь?

— Я ухожу, - стараюсь говорить спокойно, но уверенно.

— Куда? – он не сразу понимает смысл сказанного мной.

— Юра, я ухожу от тебя! Давно было пора.