Книга Владей мной, страница 71 – Елизавета Найт

- Нормально, - я смахиваю слезы. Друг понимающе кивает.

Чувствую на плече его горячую ладонь. Мне необходима его поддержка.

- Ден, тебе бы домой, - начинает друг.

- Нет, - резко отвечаю. – Ее сегодня переведут в палату.

- Ден, посмотри на себя, тебе надо принять душ и выпить кофе, хорошего кофе, - он мягко меня уговаривает.

- Нет, - я непреклонен.

- Звонили из полиции, тебя ищут для дачи показаний.

- Потом…

- Если ты хочешь, чтобы Виталю посадили, показания надо дать сейчас.

Я смотрю на него удивленно. К чему спешка? Он виновен! Он чуть не убил Машу!

- Вячеслав Борисович подключил все свои связи, он рвет и мечет, пытается отмазать сына. Думаю, пойдут ва-банк и попытаются все повесить на Машу и на тебя, - Влад серьезен, как никогда. Шутник и весельчак, он всегда очень ответственно относится к делам. И сейчас ко мне его привели дела.

У меня внутри все холодеет. Этого еще не хватало. Сделать виноватой Машу. Про себя я не думаю, мне плевать, что там со мной будет!

- Сам посуди, девушка без связей и положения и сын уважаемого политика и бизнесмена! Тебе впаяют нападение.

- Какие у нас шансы посадить Виталю?

- Очень большие, если ты поедешь в полицию прямо сейчас.

Я непонимающе смотрю на него.

- Помнишь мутную историю с Виталей в универе?

Я отрицательно качаю головой. Виталя всегда был мутным челом, много всякого творил, но творил по-тихой и бежал к папочке под крыло. Тот успевал замять дела еще до широкой огласки.

- Ну когда он замутил с девкой, она залетела, а он ее прогнал, да еще все рассказал что-то про нее?

Я смутно припоминаю какую-то историю, но только в общих чертах. Жду, что скажет Влад.

- Она с горя решила травануться таблетками,  ее откачали, ребенка не спасли. Она потом универ бросила, в дурке лежала.

- И?

- Ее отец в ментовке служил. И дорос до прокурора. Он ухватился за это дело. Землю роет. Меня нашел лично, требует от тебя показаний. Нельзя тянуть.

Это весомый аргумент. Оглядываюсь на двери реанимационного отделения и иду за другом.

Держись, Маша, я скоро вернусь!

Остаток дня проходит как одно мгновение. Квартира, ментовка, дача показаний, все это затягивается на несколько часов. Мне сложно сконцентрироваться, находясь вдали от больницы и Маши. Прокурор и следователь по несколько раз задают одни и те же вопросы, чтобы добиться от меня ответа. Все на нервах.

В больницу возвращаюсь уже под вечер и узнаю, что Машу перевели в общую палату. Несусь на пятый этаж. На посту меня останавливает медсестра и отказывается пускать.

- Туда нельзя!

- Почему?

- У нас хирургия, режим. Время посещений прошло. Она спит.

- Я просто посижу рядом, - не сдаюсь.

- Вы разбудите ее соседок.

- Соседок?

- Да, в палате четыре человека.

- Бросаю взгляд на часы, почти семь.

- Заведующий еще на месте?

Медсестра хмурится, но отвечает.

- Вроде да.

- Какой кабинет?

- Пятьсот двенадцатый…

Влетаю в кабинет к заведующему и с порогу выдаю всю историю, с просьбой, нет с требованием отдельной палаты, обещаю ему горы золотые в случае согласия и полный капец в случае отказа.

Через полчаса я сижу в огромном мягком кресле и смотрю на бледное осунувшееся лицо. Под глазами залегли глубокие тени. Нос заострился. На шее фиксирующий воротник, но под ним багрово-синюшные следы лап этого морального урода. Я знаю, что они там!