Книга Игра. P. S, страница 2 – Катя Хеппи

Сразу после событий первой книги

Рома

Думал, что игра закончилась, но я продолжаю играть. Не знаю нах*уя, но не могу остановиться.

По пути в столовую прихватил какую-то девку, даже не спросив имени. Хотя ее это совсем не смутило, повисла на мне со словами «Ромка». Где-то под рёбрами кольнуло. От Бельчонка так и не дождался этого слова. Парни сидели за нашим столом. Богдановой не было ни с ними, ни вообще в столовой.

Решила голодать, лишь бы меня не видеть?

— Привет. — выдал парням и уселся напротив, девица уселась на колени, закинув руки мне на шею.

— Ага… — пробубнил Ян и просканировал мою спутницу презрительным взглядом.

Гор и Демьян вообще проигнорировали моё появления, продолжая что-то обсуждать. Сидел как под электрическим током и совсем не от того, что девица извивалась на мне всевозможными способами. Я ждал. Ждал Бельчонка под зорким контролем Ильина. Друг не отличался молчаливостью и терпением. Язык у него, очевидно, чесался, но он сдерживал себя в присутствии левой бабы, которая уже пропихнула свои шустрые ручки в ворот моей рубашки. Не было бы ее, и Ян отвесил бы мне уже пару «ласковых». Да и не он один. Дёма и Гор тоже не лучились добродушием. Но баба — это план, который прекрасно работает. Вернулся прежний Рома Ветров. Бесчувственный мерзавец и любитель женских тел.

Взгляд Бельчонка ощутил сразу. Она стояла в дверном проёме. Замерла, похоже, даже не дышала и смотрела на меня в упор. Пристально, цепко и пронзительно. Её взгляд прожигал насквозь. Он был не равнодушный, не холодный, не любящий. Изнеможённый, болезненный, загнанный. И вообще, Бельчонок была другая. Потерянная. Растерзанная.

Сжало, защемило и раскорячило. И долбило, долбило, долбило… Долбило осознание своей трусости. Трусости, которая не позволила поступить по-другому, не позволила проявить слабость перед девчонкой ни тогда, ни прямо сейчас. Мне нужно было скинуть эту шваль с колен, кинуться к своей малышке, укутать ее собой и целовать-целовать-целовать… Только я эгоист, мразь и трус, который не двигался с места и горел в аду ее глаз.

Наш зрительный контакт разорвала Настя, которая вернулась за подругой, застывшей в дверях. Стас уже подошел к нам и, протягивая руку, здоровался с парнями. Со всеми, кроме меня. Только мне было пофиг… Меня скручивало в тугой узел, который затягивался все сильнее и сильнее с каждым шагом Бельчонка в мою сторону. Бледная, с опухшими красными глазами, искусанными бесцветными губами и дрожащими ручками, сжатыми в кулаки.

— Привет… — голос рваный, но наигранно веселый. И улыбка тоже напускная, неискренняя.

Парни оживились, засуетились.

— Садить, — Ян подскочил, уступив ей место (так как свободные стулья были только рядом со мной).

— Не нужно, — закачала головой Бельчонок. — Я подошла только поздороваться и извиниться… Простите, что заставила волноваться… Я видела все ваши сообщения и звонки… Простите, что не отвечала. Я не знала, что сказать… Точнее… не понимала… Но всё в порядке. Всё хорошо…

Каждое ее слово — удар под дых, каждая вымученная улыбка — клинок в сердце.

Парни что-то наперебой говорили, но я не слышал. Я до рези в глазах смотрел на ее руки, на то, как она теребит лейкопластырь на пальцах. Ранил… Ранил не только сердце, но и эти хрупкие пальчики, которые так люблю…