Книга Игра. P. S, страница 33 – Катя Хеппи

Единственную.

Только мою. И я бы смог быть только ее. Да я уже только ее. Только она уже не моя.

— Так всё. Тесто готово, — встряхнуло от ее голоса. — Ром. Вот стакан будешь вырезать кружочки. Янчик. Ты будешь накладывать фарш.

Голос будничный. Взгляд скользящий, пустой. А потом нежность:

— Дем. У тебя самая важная миссия. Ты будешь защипывать пельмешки. Иди сюда, покажу как.

Демьян подошел к ней сзади. Вплотную. Уперев руки в стол по обе стороны от нее.

— Ты смотришь? — спросила она.

Он не смотрел. Он вдыхал ее, как когда-то я. Заполнял себя ее ароматом вишни.

— Да, — которое значило нет. — Я смотрю, Дикарка, на тебя всегда.

Она ловко своими маленькими ручками сделала пельмень и продемонстрировала его Деме.

— Ты понял?

— Нет. Мне нужно еще.

— Всё, Дем. Не дурачься… — и она повернулась в кольце ее рук. А он не сдержался и поцеловал ее в кончик носа. Засмущалась, как раньше со мной. Робела от каждого моего касания. — Пусти. Я сделаю чай. Ян, ты что будешь? Чай или кофе?

— Кофе. Две сахара.

— Ром? — она обращается ко мне. Это ее голос. Но это не то «Ром», которое я слышал раньше. Не то «Ром», которое я улавливал среди сотни других голосов. Не то «Ром», которое я ощущал кожей. Оно безликое.

— Кофе.

— Сахар?

— Не нужно.

Мы были парой. Но она не знает, что я пью чай или кофе. Не знает, сколько ложек сахара добавить. Она ничего обо мне не знает. Я не рассказывал. Не хотел. А сейчас меня крошит от того, что она знает, что Дёма пьет черный чай без сахара. Мелочь. Но я готов заплатить, вывернуть весь бумажник, лишь бы она знала, помнила хотя бы это обо мне.

— Бес, ты уснул? Ускорься… — Янчик шарахнул меня по плечу. Я реально отключился, наблюдая за ней. Как она по-хозяйски орудует на кухне у Демы. Как привстает на носочки, чтобы достать кружки из верхнего шкафчика. Нужно будет на нашей кухне повесить ящики ниже, чтобы она легко дотягивалась…

Бл*дь. Твою ж мать. О чем я думаю? Бл*дь. Идиот. Поплыл. Совсем мозгами тронулся.

Следующие минут двадцать молча я вырезал кружочки, не обращая внимания, о чем разговаривают Демьян и Ильин. Я следил за ней. Ненавязчиво, не привлекая внимания Демы. Не хочу разборок с братом. Но и не смотреть на нее не могу. Взгляд на тесто, взгляд на нее. Взгляд на тесто, взгляд на нее. И ни одного взгляда на меня. Скользящий по столу и прямой, глаза в глаза на Демьяна.

Она его. Не потому что я ее отпустил. Не потому что Дема ее любит. А потому что она этого хочет. Она ищет его глаза, а я ищу ее. Это лабиринт, в котором нашим взглядам никогда не встретиться.

Но я везунчик. Я поймал ее взгляд. Неравнодушный, а встревоженный. Она коснулась меня. Сама. Держала мою руку, не отпуская. Была так близко, что моё сердце снова ринулось к ней, а мозг отключился, обдолбавшись ее ароматом.

— Я поставлю воду. Скоро будем кушать. Я уже голодная.

Она пошла к плите. Мой взгляд за ней, не отрываясь. Что засмотрелся, понял, когда Демьян закрыл ее собой и перехватил мой взгляд.

Прости, брат, но это сильнее меня.

— Ой! — игриво пискнула Богданова, когда Дема подсадил ее на столешницу около плиты. — Что ты делаешь? Ты меня напугал.

Дема что-то шепнул ей на ушко, а потом поцеловал. Бл*дь. Я видел ее. Видел, как она прикрыла глаза при поцелуе. Видел, как она ему отвечает. Отдает ему свой поцелуй. Мой поцелуй. Этот поцелуй должен быть моим. Все ее поцелуи мои.